Смертельный номер. Гиляровский и Дуров

 – Я не собирался писать о «смертельных номерах». Во всяком случае, до сего момента. Но чем дальше мы разговариваем, тем больше мне нравится эта мысль.

– Шантажировать меня вздумал? Ради своей мерзкой статейки? Меня – Саламонского?! – Лицо бывшего директора покраснело от злости. Он откинулся на спинке кресла и положил кулаки на столешницу. Большие кулаки. Да мне было уже все равно – и не с такими справлялись!

– Альберт! – подала голос Лина. Но он даже не оглянулся на жену, глядя прямо мне в глаза.

– Шантажировать? – усмехнулся я, не отводя взгляда.

 – Да зачем мне тебя шантажировать? Ты за кого меня принимаешь? Я – Гиляровский! Я, если надо, любую информацию найду – за ушко возьму и в газету вытащу. Мне и разрешения твоего не надо. Да я и в цирк могу не заходить – уже завтра все узнаю. Твои же артисты мне и расскажут! Сами придут. Надо мне тебя шантажировать!

Вдруг выражение лица Саламонского изменилось. Он глубоко втянул носом воздух и задумался.

– Садись, – махнул директор рукой в направлении стула, – чего мы тут лаемся, как шавки.

Поговорим.

Я сел, сердито закинув ногу на ногу.

После короткого молчания Саламонский сказал:

– Вы меня простите за это. Нервы. Вот, кидаюсь на всех как бешеный. Лина, достань бутылочку «Курвуазье». Выпьем за знакомство…

Разливая коньяк по простым стопкам, Саламонский как бы между прочим бросил:

– Вот, прямо из Жарнака прислали. Ну…

Мы чокнулись и выпили – без фанаберий, сразу.

– Ты, Владимир Алексеевич, прости. Я вижу – ты человек сильный.

Меня не боишься. Меня даже тигры боятся. А ты – молодец. Воевал?

– На Балканах, – ответил я.

– Герой. Значит, так. Если тебе что надо – пиши. Хочешь про новогоднее – пожалуйста. Хочешь про афишки эти чертовы – пиши. Только я тебя попрошу. Прежде чем тискать эти свои писания, поговори со мной, а? Мы с тобой сядем, достанем еще бутылочку, покалякаем… Я с тобой все по-честному буду обсуждать. Но и ты входи в мое положение, прежде чем…

– Тискать? – спросил я. – Свои писания?

– Точно! Я больше ничего не прошу.

Вот прямо сейчас дам распоряжение, чтобы тебя всюду пускали и все тебе помощь оказывали. Но и ты учти это, когда… это… тискать там будешь.

– Хорошо, – рассмеялся я и пожал его руку – уже без соревнования в силе, а просто – крепко и дружески.

– Я бы сам тебе все тут показал, – пророкотал Саламонский, закуривая сигару, – но мне надо с Линой кое о чем поговорить. Через полчаса освобожусь – можем и продолжить.