Зимняя корона

Генрих никогда не изменится; у него всегда будут другие женщины, а государственные дела в любом случае важнее, чем ссоры из-за любовниц. Однако муж злоупотребил ее доверием – чем сильно ее ранил.

– Хорошо, – сухо ответила она, – хватит об этом.

Генрих наклонился и поцеловал ее, на что она ответила без особого желания и быстро отстранилась.

– Что ты собираешься делать с ребенком?

Он вопросительно взглянул на нее.

– Ты сказал, что он будет воспитываться в нашей семье, но какая роль предназначена ему в будущем? – пояснила Алиенора.

Генрих развел руками.

– Всему свое время. Посмотрим, к чему его больше тянет, а там и решим, что вложить ему в руки – перо или меч.

Алиенора ничего не сказала. Будь ее воля, мальчика ожидала бы судьба священника. Так он служил бы делу семьи, не представляя угрозы для ее собственных сыновей.

Генрих начал раздеваться.

– Можешь не писать об этом моей матери. Я сам ей обо всем расскажу, когда приеду в Нормандию.

Алиенора отложила письмо и подвинулась, чтобы он мог присоединиться к ней в постели.

Обычно накануне Большого совета Генрих засиживался допоздна с Бекетом, Робертом Лестером и Ричардом де Люси, а потом, насколько она знала, отправлялся утолять зов плоти. Но сегодняшний вечер король решил посвятить примирению с женой, навести разрушенные мосты, чтобы по ним, пусть и поврежденным, можно было с осторожностью пересечь реку жизни.

4. Виндзорский замок, май 1156 года

Читая письмо от Генриха, Алиенора прижала ладонь к занывшему вдруг животу.

Рожать, по ее расчетам, предстояло только через несколько недель, но тело уже готовилось к этому. С наступлением весны она переехала из Вестминстера и поселилась в Виндзорской крепости. Спокойное место, всего в двадцати пяти милях от Лондона, где ее легко могли отыскать гонцы, прибывающие из портов южного побережья.

Приятный ветерок шелестел свежими зелеными листьями на яблонях, а солнце окрашивало сад в теплые бледно-золотистые тона.

Гильом и его сводный брат Джеффри играли во фруктовом саду, весело скакали на своих деревянных лошадках, размахивали игрушечными мечами, издавая пронзительные крики.

– Вам нездоровится, госпожа? – Изабель осторожно коснулась ее руки.

– Ничего страшного, – успокоила ее Алиенора. – Легкие спазмы. Повитух звать пока рано, хоть я и буду рада разрешиться от этого бремени.

Она с сожалением вздохнула:

– Генрих не вернется к родам, если только обстоятельства не изменятся, в чем я сомневаюсь.