История куртизанок

Когда утром утомленный любовник Коринны на нетвердых ногах вышел из дома, он, к стыду поэта, заметил, что Овидий сторожил запертый дом. После ссоры или непродолжительного расставания Коринна приходила к Овидию, садилась к нему на колени, ерошила ему волосы и ласково упрашивала вернуться. Она была так прекрасна, что он всегда уступал. Пожалуйста, просил он ее в своих стихах, хотя бы кажись скромной, «зловредной молве» сама не разглашай свои похожденья, не говори громко о том, «что свершалось в тиши». Ты слишком красива, чтобы быть добродетельной, потому что красота и добродетель несовместимы.

Сотри следы поцелуев, причешись и застели постель перед тем, как меня принять.

Коринна была любовницей Овидия в течение нескольких лет, но потом прекратила их отношения. Почему? В «Любовных элегиях» есть намек на то, что она ушла от него к какому-то солдату – неотесанному мужлану, который существовал за счет каких-то незаконных махинаций. Может быть, она застала Овидия in flagrante[5 - In flagrante delicto (лат.

) – поймать на месте преступления. Усеченная форма in flagrante нередко используется в качестве эвфемизма, когда речь идет о любовниках, застигнутых врасплох во время полового акта.] с собственной мастерицей по прическам, которую он соблазнил, или чьей-то неудовлетворенной женой? Или, несмотря на хвастливый рассказ поэта о том, что как-то раз Коринна заставила его испытать девять оргазмов за ночь, у Овидия нередко пропадала мужская сила, что вполне могло быть вызвано отравлением свинцом знаменитых римских водопроводов?

Он сам не без иронии признавался:

Тщетно, однако, ее я держал, ослабевший, в объятьях,

Вялого ложа любви грузом постыдным я был.

Хоть и желал я ее и она отвечала желаньям,

Не было силы во мне, воля дремала моя.

…Все повторяла она, чем возбуждается страсть.

Я же, как будто меня леденящей натерли цикутой,

Был полужив-полумертв, мышцы утратили мощь.

Вот и лежал я, как пень, как статуя, груз бесполезный, —

Было бы трудно решить, тело я или же тень?[6 - В переводе с английского языка этот фрагмент выглядит так:Когда сжимал ее в объятьях, он вялым был,как лист вчерашнего салата, —Пустой балласт в пустой постели супостата.

Ее желал я, и она меня еще сильней хотела,Но плоть моя мужская не была способна делать свое дело,Лишая нас обоих наслажденья.…Какое жалкое виденье!Я мертвым грузом там лежал, гнилым бревном,Себе казался призраком в несчастий своем.