Крэнфорд

Мисс Пул со вздохом отодвинула нежный молодой горошек к краю тарелки, почти его не попробовав: он упорно проваливался между зубьями, как она ни старалась. Я поглядела на нашего хозяина – горошек стремительно исчезал в его обширном рту, подхватываемый закругленным концом широкого ножа. Я увидела, я последовала кощунственному примеру, я осталась жива и здорова! У моих друзей, несмотря на созданный мной прецедент, все-таки не хватило духа настолько преступить правила хорошего тона, и если бы мистер Холбрук не был столь голоден, то, возможно, заметил бы, что его отличный горошек остался почти нетронутым.

После обеда ему принесли глиняную трубку и пепельницу, а он, попросив нас, если нам неприятен табачный дым, удалиться в соседнюю комнату, где он вскоре к нам присоединится, протянул трубку мисс Мэтти, чтобы она ее набила. В дни его юности такая просьба считалась честью для дамы, к которой она была обращена, однако адресовать подобную любезность мисс Мэтти было, пожалуй, не слишком уместно, так как старшая сестра приучила ее относиться к курению с величайшей брезгливостью и отвращением.

Впрочем, если ее благовоспитанность и была возмущена, ей тем не менее польстило такое предпочтение, а потому она изящно набила трубку крепким табаком, после чего мы удалились в контору.

– Как приятно обедать у холостяка! – вполголоса сказала мисс Мэтти, когда мы расположились там. – Надеюсь только, что в этом нет ничего неприличного. Ведь все, что приятно, почти всегда неприлично!

– Сколько у него книг! – воскликнула мисс Пул, оглядывая комнату.

 – И до чего же они пыльные!

– Мне кажется, в таких же комнатах обитал великий доктор Джонсон, – сказала мисс Мэтти. – Какой, наверное, образованный человек ваш кузен!

– Да, – согласилась мисс Пул. – Читает он много, но, боюсь, живя в одиночестве, очень огрубел.

– Ах, «огрубел» – слишком суровое слово. Я бы назвала его эксцентричным – очень умные люди всегда эксцентричны, – возразила мисс Мэтти.

Когда мистер Холбрук опять присоединился к нам, он предложил прогуляться по лугам, но мисс Мэтти и мисс Пул опасались сырости и грязи, да и старомодные капюшоны на обручах, которыми им пришлось бы прикрыть чепцы, не отличались изяществом, а потому они отказались, и я вновь оказалась его единственной спутницей, так как ему, объяснил он, нужно было посмотреть, чем заняты его работники.

Он шел широким шагом и молчал, не то совершенно забыв о моем присутствии, не то умиротворенный своей трубкой.