Украденный голос. Гиляровский и Шаляпин

Уж совсем явно было, что ему не хотелось этим заниматься.

–  Затем, что я собираюсь написать об этом странном убийстве в «Русских ведомостях»!

Рудников надолго задумался, а потом наконец махнул рукой:

–  Ладно. Оформим. Отправим.

Я хотел было попросить его собрать сведения о подобных случаях – если они имели место быть на Хитровке, но подумал, что сейчас Рудников на меня очень зол. И мою просьбу не исполнит ни в каком виде. А потому распрощался со всеми, взял Шаляпина под руку, и мы с ним сначала покинули «Утюг», а потом и Хитровку.

В молчании поднимались мы по переулку, пока не достигли освещенного фонарями перекрестка. Шаляпин был устал и подавлен. Наконец мы остановились, чтобы распрощаться.

–  Ну что, Федор Иванович, дал я вам пищу для работы над образом? – спросил я поникшего певца.

–  Как вам сказать… – задумчиво откликнулся Шаляпин.

–  Разве Акулины не было достаточно?

–  Акулины? Нет, Владимир Алексеевич, я вам безусловно очень благодарен за этот поход, право, давно я не видел столько страданий и нищеты в одном месте… Но Акулина… Как бы вам сказать… Не совсем тот человек, что мне нужен.

–  Почему?

–  Да, она, безусловно, детоубийца, но…

Мы медленно шагали по улице и проходившие мимо прилично одетые люди с недоумением смотрели на нашу беседующую пару.

–  Но для нее убийство ребенка – событие совсем ничего не значащее. Она как будто и не страдает. Все ее эти заламывания рук и слезы – просто пьяная игра. Нет! Не чувствую я в ее душе ни единого движения!

Слова Шаляпина меня немного задели.

–  Ну что же, – заметил я. – Простите, что не – угодил.

–  Угодили! Угодили, Владимир Алексеевич! – горячо сказал Шаляпин. – Ведь вот это второе убийство, свидетелями которого мы стали, – это же настоящая тайна! И тайна, которая как раз имеет отношение к моей работе! Вы же сами поняли – мальчика убил не кто-то из его круга! Нет! Это работа врача! Человека, получившего медицинское образование!

Я даже остановился.

–  Откуда вы взяли?

–  Но это же ясно как белый день! – воскликнул певец.

–  Ну! – возразил я. – На Хитровке много таких вот – опытных, что могут прямо в сердце!

–  А рисунок? – спросил с жаром Шаляпин. – Там изображен человек в цилиндре.

–  Или в шляпе, – перебил я его.

–  С тростью – как у вас.

–  С палкой. Как у калек.

Шаляпин поджал губы и кивнул.

–  Отдайте мне этот рисунок, – попросил он.