Архистратиг Михаил

Тон, царящий там, достаточно известен. Если человек мещанского происхождения хочет занять положение в этом обществе, он должен быть постоянно вооружен и не выпускать оружия из рук!

– Так что же, ведь это – твоя специальность! – воскликнул с иронией Ганс. – Ну, а я нахожу крайне неудобным вечно быть с оружием и настороже, как ты и отец, который в обращении с аристократией вечно трясется за свои принципы. Я забавляюсь без всяких принципов, а что касается дам, то я охотно складываю оружие к их ножкам.

Будь же благоразумен, Михаил, давай навестим графинь!

– Нет!

– Ну, так и Бог с тобой! Уж если ты что-нибудь вобьешь в свою упрямую голову, то с тобой ничего не поделаешь, это я давно знаю. Ну, а я не упущу удобного случая снова приблизиться к этой златокудрой сказочной фее, графине Герте! Ты-то, понятно, даже не заметил, какая она сегодня ослепительная, чарующая, в облаках шелка и кружев. Воплощенный идеал женской красоты!

– Я, пожалуй, согласен, что графиня красива, но…

– Как? Ты только «пожалуй, согласен» с этим? – возмущенно перебил его Ганс.

 – В самом деле? И ты еще собирался критиковать ее своим «но»? Слушай, Михаил, ты стал для меня достойной уважения персоной, и папа так часто выставляет мне тебя в качестве образца всяческого совершенства, что эти твои совершенства уже давно колют мне глаза. Но что касается женщин и женской красоты, то тут ты, пожалуйста, помолчи: в этом ты ровнешенько ничего не понимаешь и остаешься, как и прежде, просто «глупым Михелем».

С этой полушутливо, полусердито высказанной фразой Ганс покинул друга и опять подошел к одной из групп гостей, а Михаил один двинулся дальше, и на лице его отражалась бесконечная горечь.

В это время на другом конце зала полковник Реваль разговаривал с графом Штейнрюком. Они отошли в глубокую оконную нишу, отделенную от зала полузадернутой портьерой, и здесь Реваль сказал:

– Мне хотелось бы обратить внимание вашего высокопревосходительства на этого молодого офицера.

Вы очень скоро убедитесь, насколько он заслуживает внимания!

– Раз вы так горячо рекомендуете его, я не сомневаюсь в этом, – ответил Штейнрюк, – обычно вы весьма скупы на похвалу. Он с самого начала служил в вашем полку?

– Да, и блестяще проявил себя в датской войне.