Два мира

Теперь в Графенау денег много, недаром коммерции советник теперь «фон». Биржевая аристократия! Такие господа всегда торопятся приобрести старый дворянский замок, зато мой старый барон сидит в «Совином гнезде». И молодой граф также женился на такой денежной принцессе. Как у него еще все сложится? Мне кажется, что не особенно удачно.

– Молчи! – воскликнула огорченная девушка. – Не говори ничего против Бертольда, я не позволю! Бертольд такой добрый!

– Да, добрый, но и только, а с одной добротой не пробьешься в жизни, особенно с такой женой.

Теперь она командует и им, и Равенсбергом, и абсолютно всем, пока не найдется кто-нибудь. Кто станет управлять ею, но уже основательно! И я бы очень хотел, чтобы она наскочила на такого.

Траудль уже давно привыкла к сердитым выходкам своего старого друга, который не мог примириться с потерей замка и ненавидел все, что было с этим связано.

– Я здесь долго не уживусь, – продолжал он ворчать, – как только господин барон закроет глаза… Ну, ну, баронессочка, нечего делать такое печальное личико! Все мы когда-нибудь умрем, а дедушка хворает, и жизнь уже больше не радует его.

Тогда я уйду далеко, за море.

– В Америку? К дикарям? Да они ведь людоеды!

Лесничий, расхохотавшись, поднял свой мускулистый кулак.

– Пусть попробуют меня съесть. Я постараюсь испортить им аппетит. Да это и неправда, баронессочка. Там все у них нормально, и индейцы вовсе не такие плохие, как о них говорят. Винклер, сын нашего инспектора, уже почти шесть лет живет там.

Он служит на новой железнодорожной линии, которую проводят на запад, и пишет, что, имея немного денег, там можно достигнуть многого. Я уже не раз говорил об этом с отцом. Денежек я прикопил, у меня есть две сильные руки, а стрелять и ездить верхом я мастер. Этого достаточно, говорит Винклер. Уеду к дикарям!

– А я останусь здесь одна! – воскликнула Траудль. – Что же я-то буду делать, когда не будет ни тебя, ни дедушки?

– Так уедем вместе и будем там вместе охотиться, но, разумеется, не так, как здесь, на лисиц, зайцев и оленей.

Там всюду кишат дикие звери, и вот по ним-то стрелять, должно быть, настоящее блаженство!

– Да, Гофштетер, да! – радостно воскликнула Траудль.

Потом они уселись под буками и принялись подробно обсуждать план будущей американской жизни. Ни лесничему, ни его баронессочке не приходило в голову, что в осуществлении этих планов могут встретиться какие-то затруднения. Оба увлеклись ими от всей души.