Проклят и прощен

Сразу бросалось в глаза его безусловное сходство с племянником. У обоих были одни и те же правильные и благородные фамильные черты, но на этом сходство кончалось. Глаза и волосы барона Раймонда были несколько темнее, а лицо казалось удивительно одухотворенным, выражением, которое у Пауля совершенно отсутствовало. Это лицо поразительно, даже болезненно бледное представляло резкий контраст с цветущим, веселым лицом юноши. В русых волосах и окладистой бороде уже змеились отдельные серебряные нити, а глаза были того серо-стального цвета, который иногда кажется черным, а в иные минуты может приобретать яркий, светлый блеск.

Странные глаза: их глубокий, загадочный, мечтательный взгляд, казалось, был создан для того, чтобы скрывать внутренний мир человека. Вероятно, они были очень красивы, когда вспыхивали огнем в дни юности, теперь в них виднелась только усталость, и если их взгляд мог оживляться, то это, вероятно, был лишь слабый отблеск былого пламени.

– Очень рад видеть тебя, Пауль, – сказал барон, протягивая руку племяннику.

 – Добро пожаловать!

Молодой человек с трудом скрывал свое смущение. Он вовсе не таким представлял себе дядю и встречу с ним. Весь благородный облик барона и спокойная серьезность обращения совсем не соответствовали тому эксцентричному портрету, который рисовала ему фантазия. Пауль заговорил о том, как рад увидеть дядю, и о своем давнишнем горячем желании лично поблагодарить его за его неизменное великодушие. Но Верденфельс, по-видимому, не придавал большого значения ни высказываемой племянником радости, ни его благодарности.

Не отвечая ни слова, он жестом пригласил молодого человека сесть и сам последовал его примеру.

– Ты, вероятно, поражен, видя Фельзенек в его настоящем состоянии? – начал он. – Ты помнишь его развалиной?

– Я все более и более удивляюсь тому, что ты сделал из старых каменных обломков, – вполне серьезно ответил Пауль. – Восстановил старый укрепленный замок во всей его красе!

– Насколько, разумеется, это оказалось возможно сделать с помощью добытых старых планов и чертежей; постройка продолжалась несколько лет и была закончена лишь прошлой осенью.

– А ты сам все-таки живешь в старой башне, которая одна уцелела от прежних времен?

– Да, и рассчитываю там остаться.

– Зачем же было тогда строить замок, если ни ты, ни кто другой не живет там?

– Зачем? – спокойно повторил барон. – Просто для препровождения времени: ведь надо же что-нибудь делать.