Мираж

С давних пор они были в дружеских отношениях; двадцать лет тому назад Зоннек молодым студентом слушал лекции в университете, в котором протекала деятельность профессора, и хотя с тех пор успел составить себе мировое имя, но сохранил привязанность к почтенному наставнику. Они говорили о Германии, об университете, об общих знакомых.

– Не знаете ли вы чего-нибудь о Гельмрейхе? – спросил Зоннек. – Я не был у него, когда ездил недавно в Европу, потому что на свое письмо получил от него короткий, холодный ответ, из которого сделал вывод, что мой визит нежелателен.

– И хорошо, что не были, – ответил Лейтольд. – Прошлым летом я заезжал к нему по дороге, но Гельмрейх так озлоблен, стал таким человеконенавистником, что я чувствовал себя очень неприятно в его обществе. Не понимаю, как мог человек с таким прошлым и с такой эрудицией похоронить себя в таком захолустье: Кронсберг – это затерявшийся в горах городишко, в котором нет возможности для духовной жизни.

Впрочем, Гельмрейх сторонится общества и живет единственно наукой. Он буквально вне себя от того, что под боком у города появился маленький курорт; это нарушает его уединение.

– Но ведь вы знаете, что загнало его в уединение, – тихо сказал Зоннек.

– Еще бы не знать; эта история наделала тогда шума, но из-за нее нечего было отказываться от кафедры и друзей, как сделал Гельмрейх; к нему все чувствовали только сострадание и участие.

– Их-то и не вынесла его гордость. Кроме того, он любил дочь и не мог перенести, что удар был нанесен ему именно ею.

– Ну, дело было поправлено тем, что она обвенчалась. Другой отец, в конце концов, простил бы дочь, Гельмрейх же продолжает сердиться и на мертвую. Ведь, кажется, она умерла?

– Два года тому назад, а месяц назад я проводил в могилу и Бернрида.

– Здесь, в Каире? – удивился старик. – Как он сюда попал?

– Так же, как многие, потерпевшие крушение, люди, которые ищут приюта за границей.

Пришлось известить Гельмрейха о смерти зятя, потому что Бернрид оставил семилетнюю девочку. Скоро она должна будет отправиться в Кронсберг.

Профессор покачал головой.

– Ребенок в этом доме, у этого старика, ставшего совершенным чудаком! Грустная участь для малютки!

– Я тоже боюсь, – сказал Зоннек, – но у девочки нет другого прибежища, а дедушка берет ее без отговорок.