У алтаря

Многие из мужчин нашли, что прекрасная девушка затмила почти всех присутствующих дам. Элегантные молодые люди давно посматривали на Люси, не решаясь подойти к ней, чтобы не возбудить гнева родителей. Граф Ранек младший оказался смелее других.

– Девушка очаровательна, – заявил он своим товарищам, невольно оживляясь, – я приглашу ее на следующий танец.

– Что ты, Ранек, – остановил его один из приятелей, – вспомни… ведь она – сестра этого Гюнтера.

– А мне какое дело? – возразил Оттфрид. – Гюнтеры – гости барона, приглашены по желанию моего дяди, а, следовательно, я даже обязан танцевать с этой девицей, – и, недолго раздумывая, он подошел к Люси, представился ей и пригласил на танец.

Гюнтер равнодушно смотрел на подходившего к ним офицера, но, услышав фамилию «Ранек», слегка вздрогнул, и на его лице отразилось явное неудовольствие. Он невольно сделал движение, чтобы удержать сестру возле себя, но в следующую минуту опомнился: не позволить Люси танцевать с этим офицером значило бы смертельно оскорбить его.

Пришлось покориться необходимости. Оттфрид повел свою даму в круг танцующих, а Бернгард следил за ними озабоченным и недовольным взглядом.

– Позвольте мне, господин Гюнтер, познакомить вас с высокочтимым настоятелем нашего монастыря! – раздался вдруг голос барона.

Бернгард обернулся и увидел перед собой высокую, величественную фигуру прелата.

Несколько минут оба молча смотрели друг на друга. Острый взгляд прелата, казалось, проникал в самую глубь души Гюнтера, чтобы его обладатель сейчас же мог определить, что тот за человек; но непроницаемое лицо Бернгарда выражало такое же непоколебимое спокойствие, как и лицо самого прелата.

Одного мгновения было достаточно для обоих. Гюнтер усмехнулся про себя, встретив пронизывающий взгляд настоятеля, – он сразу понял, кому обязан своим присутствием в аристократическом салоне. Прелат отвел глаза от Бернгарда с полной уверенностью, что имеет в его лице достойного противника.

Барон облегченно вздохнул, когда настоятель сам познакомился с Гюнтером и таким образом снял с хозяина дома ответственность перед обществом за приглашение «выскочки».

Да и все гости почувствовали облегчение; авторитет прелата был так велик, что, видя его чрезвычайную любезность с Гюнтером, все вдруг нашли нового соседа вполне подходящим знакомым для себя. К нему подходили, завязывали разговор, и все наперебой старались приветствовать вступление «выскочки» в свет.