Заклятое золото

 – Жаль, что этот болван так поразительно красив! Но миллионерши обычно не отличаются духовным богатством, и его глупость при совершении сделки, пожалуй, не будет принята в расчет. Во всяком случае, ты был еще слишком мягок; я бы совершенно иначе говорил с ним. Если он еще раз посмеет при мне упомянуть об «уже законченной карьере», то да хранит его Господь!

Раймар собирался что-то возразить, но в эту минуту открылась входная дверь, и в комнату влетел пожилой господин, второпях едва успевший поздороваться.

– Что же это значит, Эрнст? – с упреком воскликнул он.

 – Добрая половина города уже знает, что Макс здесь, а я только что узнал об этом от бургомистра; он слышал это от докторши, а той сказал аптекарь, видевший, как Макс проезжал по улице. Почему ты сразу же не послал его ко мне?

– Макс совсем неожиданно приехал вчера поздно вечером, – ответил Эрнст, – и, наверное, побывал бы сегодня у тебя, дядя Трейман.

Нотариус Трейман был маленьким подвижным старичком лет за шестьдесят, но еще живым и крепким, с седыми волосами и острыми серыми глазами.

– Мое почтение, господин майор! – обратился он к Гартмуту, с которым уже познакомился. – Ну, как вам нравится наш Гейльсберг? Интересен, не правда ли? Но вы еще не осмотрели важнейших достопримечательностей. Вы должны побывать в ратуше, где у нас целая коллекция исторических документов, оружия, орудий пыток, относящихся к процессам о ведьмах. Мы восстановили целую камеру пыток, и вы непременно должны ее посмотреть.

– Благодарю, меня не тянет в камеру пыток, – сухо ответил майор.

 – Вот если бы вы нашли старинный монастырский подвал, конечно, не пустой – это было бы интересно.

– К сожалению, у нас такого нет. Но вы найдете недурное винцо в «Золотом льве»; там мы собираемся по вечерам на заседания исторического кружка. Приведи к нам своего друга, Эрнст!

– Извини меня, дядя, – отозвался Эрнст, – Арнольд приехал только третьего дня, и нам хотелось бы…

– Как, ты опять не придешь на заседание? Но ты уже два раза не был и потому сегодня мы непременно ждали тебя.

Впрочем, ты не интересуешься ни историей, ни Гейльсбергом; Макс всегда больше тебя любил свою родину. Представьте себе, – с торжествующим видом обратился старик к майору, – он выставил в Берлине свои гейльсбергские этюды, и об этом писали газеты. Да, наш Макс большой талант и сделает честь своему имени. Но где же он?

– Ваш семейный гений сидит пока в саду, – ответил майор.

– Тогда я сейчас же пойду к нему.