Княгиня Ольга. Львы Золотого царства

От былого василевсам осталась только фема Херсонес и устье Днепра, но и те без малого двадцать лет, со времен совсместного похода Хельги Красного и Песаха платило дань кагану. В то время как обладание Боспором Киммерийским[16 - Керченский пролив.] сулило огромные торговые выгоды. Эльга считала, что попытаться стоит: русы и греки раздели бы наследство одряхлевшей Хазарии, что всем пошло бы на пользу. Русь, завладев частью путей на Восток, получила бы доступ к огромным богатствам без необходимости постоянно ходить в грабительские походы.

Отказалась бы от бродячей жизни: лето – война, зима – полюдье. Смогла бы обрасти жиром, пустить корни, создать державу не хуже Болгарского царства, а там и Греческого. Мужьям и братьям следующих княгинь не придется с юных лет браться за оружие, чтобы заслужить честь и раздобыть сокровищ.

Но чтобы тебя стали слушать, нужно общаться на понятном языке.

– Ясное дело, что греки хотят назад себе Таврию отхватить, – говорил Асмунд. – Но едва ли они так уж хотят, чтобы мы заняли часть Шелкового пути, а то и днепровское жерло!

Эльга понимала, что эти сомнения справедливы.

И мысленно нашла решение, но поделилась им только с тремя наиболее доверенными людьми: сыном, братом и свояком.

– Василевс чужому человеку, может, и не захочет помогать, а своему – захочет, – сказала она им. – Как говорится, у него серая уточка, у нас ясный сокол.

– Это ты про кого? – удивился Святослав.

– Про Улебку, что ли? – Асмунд вопросительно посмотрел на Мистину.

– Про тебя я! – вздохнув, пояснила Эльга сыну. – Князь киевский-то кто? Не Улебка ведь!

– У меня есть жена! – напомнил Святослав.

Он женился всего пару месяцев назад и еще не мог надышаться на Прияславу, хотя изо всех сил старался этого не выдать.

– И что?

Святослав помедлил: ну, да, где одна жена, там случается и другая. Просто ему никакой другой не было нужно и такая мысль не приходила в голову.

– Я… может…

– Ты можешь любить кого хочешь, тут же речь не об этом.

Если царь отдаст нам дочь, и печенеги, и аланы будут наши. И ступай тогда на кагана с песнями.

– У него дочери-то есть? – спросил Асмунд.

– Их пять! – Эльга заранее выспросила купцов, делая вид, будто ею движет обычное бабье любопытство. – Агафья, Анна, Зоя, Феофано, Феодора. Все уже взрослые.

– Это у Романа жена – Феофано. Говорят, потаскуху какую-то подобрал…

– Жена – Феофано, и сестра – Феофано, – Эльга уже не путала этих двух.