Княгиня Ольга. Пламя над Босфором

Клубы дыма, уносимые ветром от берега в море, вихрились над носом лодьи с резной головой сокола, и Мистине вдруг померещилось, будто он и правда видит там белую птицу с человеческим лицом…

По знаку Ингвара гриди уняли шум. Боян провел пальцами по струнам, и у каждого возникло удивительное чувство – будто тьму прорезали солнечные лучи, невидимые очам, но ощутимые сердцем.

– Я принесу в жертву мертвому и его новым владыкам другую деву, куда лучше этой, – сказал Боян, и все стоявшие вокруг сомкнули ряды теснее, чтобы как можно больше людей могли его расслышать.

 – Да усладится слух твой, Царь Морской, песней во славу твою, сложенной дедами нашими!

Была у матери дочка,

Гостилюба, кровинка родная.

Мать ее в зыбке качала,

Качала и песни пела.

Росла она, возрастала,

Вошла в девичий возраст.

Могла хозяйничать в доме,

А мать ее не пускала,

Ни по воду, ни к скотине.

Девушки мать хвалилась

У моря пред рыбаками,

Что растит красоту-девицу

Ясного солнца пригожей,

Вдвое месяца краше…

Удивительно, как нежно звучал низкий голос Бояна, рисуя красоту девы.

И настоящее чудо творил он с каждым слушающим. Стоя на песке перед лодьей у моря, каждый ощущал себя где-то в другом месте – светлом, теплом, чистом, как цветущий луг ранним летним утром. Никто уже не видел той тощей девчонки в черно-красной плахте, что сидела у ног покойного в лодье – перед каждым сияла иная дева, прекрасная, как солнце, в лучах золотых прядей, с глазами небесной синевы…

Шли рыбаки по морю,

Громко спевали песни

Про красоту-девицу,

Что вдвое месяца краше,

Яснее светлого солнца.

Услышал рыбацкие песни

Могучий Морской Владыка.

Услышал и стал печален,

Нахмурил чело свое грозно.

Вскипели тут пенные волны

От гнева Морского Владыки.

Три дня бушевало море,

Гнало высокие волны,

Губило лодьи морские,

Билось о белые скалы.

Собралися мудрые старцы,

Держали совет и сказали:

Гневен Морской Владыка,

Желает и требует жертву.

Положено Князю Морскому

Раз в девять лет – по деве.

Голос певца изменился: в нем зазвучали грозные завывания бури, низкий шум валов, дробящихся о скалы, крики чаек, треск ломаемых весел. Каждый нахмурился, затаил дыхание, видя бурлящее море перед собою. И пробирало холодом от ожидания: вот-вот морской владыка явит себя взорам и назовет причину своего гнева…

Мать как-то пошла за водою,

Оставив одну Гостилюбу.