Последнее дело капитана Дымова. Белая версия. Умрут не все…

Тонированные окна скрывали пассажиров, и он остро позавидовал им, наслаждающимся кондиционированной прохладой кожаного салона, а то, что салон кожаный, он знал доподлинно. Точно такая тачка была у Людмилиного шефа. Мощная, красная словно флаг, ушедший в небытие страны, до отвращения красивая и роскошная.

Загорелся зеленый свет, троллейбус дернулся и поехал, джип плавно тронулся проезжая мимо окна, у которого стоял Егор. Но уехать далеко они не успели, вновь остановившись едва миновав перекресток теперь уже в пробке.

Сейчас Егору был виден только зад машины и часть передней дверцы со стороны пассажира.

Нетерпеливо он взглянул на часы.

Твою мать, на встречу со стукачом он опаздывал, а впрочем – плевать, не барин подождет. Егор вновь посмотрел на замершую рядом машину. Черное стекло, отражавшее троллейбус и толпу, истекающую потом в нем, поехало вниз. Из окна показалось тонкое запястье с изящной кистью, с зажатой меж пальцев дамской сигаретой с пегим и чуть кривоватым столбиком пепла. Длинный палец с ухоженным алым ногтем легонько стукнул по сигарете, стряхивая пепел.

Егор терпеть не мог таких вот ногтей – длинных и острых, словно у хищной птицы, да еще такого вызывающе красного цвета, словно их обмакнули в кровь. Людмила его, как раз вчера вернулась из салона именно с таким маникюром, хотя и знала, что ему это не нравится.

Рука исчезла в салоне, но вновь появилась, но теперь уже вольготно расположившись в проеме открытого окна. Красивая рука, машинально отметил Егор – гладкая, загорела и.

… Вот ведь странно, смутно знакомая.

Вдвойне странно, что знакомых обладателей таких шикарных машин у него не было. Если не считать…

Вот бл..ь.

Он весь покрылся липким, горячим потом.

Вот бл..ь.

Если не считать за знакомого шефа Людмилы. Но Людмила не курила. Или курила?

Вот бл..ь.

Троллейбус дернулся и чуть продвинулся вперед.

За опущенным тонированным стеклом, прямо в шикарном кожаном салоне, сидела Людмила?

Людмила.

Егор бессильно ткнулся лбом в перекрестье рамы, силы внезапно покинули его.

Почти напротив него, чуть наискосок, в салоне чужой машины, сидела его жена. Он полностью не видел её, но не узнать просто не мог. Ее волосы, ее профиль, ее шея, ее плечо, ее, мать твою, рука…

Курящая, и весело улыбающаяся, можно сказать хохочущая, наверное, в ответ на удачную шутку скрытого от взгляда Егора водителя. Давно он не видел ее такой беззаботной и веселой, и никогда она так не смеялась его шуткам. Никогда.