Сокровище Харальда

Он нашел свое счастье за южными морями, и между ними теперь не оставалось ни малейшей связи.

Однако вопреки здравому рассудку даже через одиннадцать лет разлуки имя Харальда, сына Сигурда, сохраняло некую притягательность, полнилось обаянием, как имя героя сказки, услышанной в детстве. Место ему было где-то на самом дне ларца с детскими «сокровищами», когда-то нежно любимыми игрушками, в которые она теперь не играет, но никому не позволит поднять на них руку!

Поэтому Елисава не любила, когда кто-то в шутку вспоминал о ее несостоявшемся обручении, дразнил «женихом», сбежавшим за моря.

И Ульв, сын Рёгнвальда, был последним человеком, от которого она стерпела бы подобные намеки.

– Загулял твой жених, дорогая сестра! – Ульв усмехнулся, со значением взглянув на Елисаву, и она отвела глаза, чтобы не видеть его редкие, кривые, полусгнившие зубы. Он словно бы читал ее мысли, и это тоже вызывало у Елисавы неприятие.

 – Ну да ничего! Ты красавица, без женихов не останешься! Получше найдем! Хочешь – с юга, хочешь – с севера!

– А ты сватом поедешь? – напустилась на него Елисава. – У твоего брата это не очень-то ловко вышло! Хватит глупости болтать! Лучше скажи, что ты вчера в гриднице устроил! Что ты нес с пьяных глаз, бесстыжая твоя душа! – Желая как можно дальше уйти от разговора о Харальде, она невольно перешла с северного языка на славянский.

 – Платы тебе мало? За эйрир серебра ты служить не хочешь? А сколько хочешь? Гривну золотом? Это в какие же времена и в каких странах столько дружине платили?

– Как я сказал, так и будет! – Ульв надменно выпрямился. Бьёрн, стоявший у него за спиной, слегка пожал плечами: с пьяных глаз было сказано слово или с трезвых, но его слышала вся дружина, так что отступиться от своего требования Ульв не мог.

Да и, похоже, не хотел. – Я много лет служил вам как простой наемник, хотя, если ты не забыла, довожусь тебе родичем, троюродным братом!

– Столько лет тебе эта плата нравилась!

– Столько лет… – Ульв запнулся. – У меня были причины терпеть.

– Я знаю, какие у него причины! – встряла Прямислава, тоже на северном языке, как часто делали в княжеской семье, чтобы уберечь тайны от челяди.