Сокровище Харальда

Борода, усы и брови, имевшие мягкий рыжеватый оттенок, были чуть темнее волос, и эта единственная черта придавала его облику немного тепла и человечности.

Прижавшись к стволу березы, Елисава неожиданно растерялась, застыла и не знала, что ей делать – то ли гневаться, то ли звать на помощь. Какой-то глубинный внутренний голос призывал ее бежать без оглядки, – но, увы, в состязании с таким львом даже самая быстроногая лань заранее обречена.

Кроме того, мужчины, похоже, совершенно не представляли, кто она такая.

Одетая в две обычные льняные рубашки и шерстяную поневу с девичьим узором, с пояском из тесьмы, княжна сейчас отличалась от простых девок разве что парой дорогих перстней.

– Что это она на нас так смотрит? – спросил у товарища белобрысый. – Неужели мы такие страшные?

– Слушай! – Высокий оживился, двинул бровью и даже слегка подался в сторону Елисавы, из-за чего она вздрогнула и крепче прижалась к березе. – Если тут праздник, то мы с ней можем сделать все, что хотим? Это же вроде праздника Дис, я правильно помню?

– Нет, ты перепутал! – Белобрысый поспешно схватил его за локоть.

 – До того праздника, когда все можно, еще два месяца. Тогда везде будут жечь костры. Вот не думал, что придется объяснять тебе, что к чему, ведь ты когда-то так хорошо в этом разбирался! Ты помнишь хоть какие-нибудь русские слова? – спросил он своего спутника и с подчеркнутым дружелюбием улыбнулся Елисаве.

И это выглядело настолько забавно, что она невольно улыбнулась ему в ответ. Хотя, слушая их, княжна от изумления и возмущения едва ли помнила себя.

С трудом верилось, что двое чужих мужчин обсуждали ее в таком тоне – ее, старшую дочь Ярослава! – да еще при ней, точно она глухая! Или им даже в голову не пришло, что она может их понимать?

– Сколько угодно, только все ругательные! – тут же отозвался высокий.

– И те путаешь с греческими. Нет, ты дикий человек! – Белобрысый сокрушенно покачал головой. – Тебя нельзя пускать в приличный город!

– Неправда! Я вчера в бане был!

– Откуда вы?

Наконец Елисава настолько овладела собой, что решилась задать этот простой вопрос.

Лица варягов волшебно изменились – несколько слов на их родном языке, произнесенные привычно и без усилий, в устах этой славянской девушки так поразили их, как если бы с ними заговорила береза.

– Ты болван, Ульв! – сказал высокий, глядя на Елисаву. – Она все понимает.

– А я тут при чем? – Белобрысый Ульв повел плечом. – Наверное, ее отец – кто-нибудь из наших.