Дневники русской женщины

Дело в том, что учитель не выбрал меня рисовать, тогда как некоторые, рисующие хуже меня, выбраны. Я была этим очень обижена, но все молчала; наконец, вчера смотрю, С-кая рисует! Это было свыше моих сил; такая несправедливость! Я едва удержалась назвать его в глаза… и ушла в учительскую в самом возмущенном состоянии духа. Вдруг отворяется дверь из прихожей, меня позвали рисовать. Теперь, по крайней мере, не стыдно перед другими, да и сердце спокойнее.

11 октября.

Что за жизнь! Ей-ей нет ладу,

Нет в избе покою;

Споры, брань, одну досаду

Терпим мы с женою.

Эти давнишние стихи можно с небольшими изменениями вполне применить к нам, т. е. по крайней мере ко мне. И правда: в доме нет ладу, ссоры, брань, нотации… просто с ума сойти можно! И все это на меня, несчастную, сыплется беспрестанно, так что я даже не успеваю и вопроса себе задать: за что? почему? Всегда-то я во всем виновата, решительно во всем! Не понимаю, наконец, как это все выходит, что одна я причина всех зол и бедствий нашего дома.

Нет ничего фальшивее, хуже моего теперешнего положения как в гимназии, так и дома. Но там по крайней мере хоть все знакомые лица, здесь же… право, точно между посторонними нахожусь. Я, правда, бываю иногда очень виновата пред мамой, бранюсь, когда очень рассержусь, детей наказывают тоже, когда шалят, но неужели это такие ужасные вещи, что меня, не переставая, пилят за все это? Единственная моя отрада (если можно так выразиться) – книги; я читаю и забываю хоть часа на два всю ту цепь споров, ссор, выговоров, наказаний и т.  д., которая опутала наш дом и никому из нее не позволяет выйти.

В дневник я «изливать свои чувства и мысли» не слишком-то себе позволяю: мама может увидеть, и к чему беспрестанно писать одно и то же? Только сегодня не удержусь, напишу все (но я не жалуюсь, Боже меня сохрани от этого!), ведь не стерпишь наконец. Сегодня Ал. Ник. вдруг у меня взяла книги на неделю! читать – и то нельзя! Целую неделю без книг! Как вспомнишь (стыдно даже писать!), так и хочется разреветься как пятилетнему ребенку, вырвать у нее книги и убежать скорей куда-нибудь.

Господи, Боже мой, милый! Хоть бы Ты прибрал меня поскорее! Ну, что за жизнь эта, опротивела она мне до того, что я не знаю, куда деться! Бог законом своим запретил убивать себя; кабы не грех – сейчас бы в воду или под рельсы (так у автора. – Прим. ред.