Мои воспоминания. Под властью трех царей

Однако Государь Николай Павлович, признав Наполеона, разрешил русским по желанию представляться к новому двору. Моя мать составляла списки дам и представляла их. В эту зиму приехало в Париж семейство Воронцовых. Графиня Александра Кирилловна[232 - Графиня А.К. Воронцова-Дашкова.], дочь Марии Яковлевны Нарышкиной, была подругой детства моей матери. С ней были ее дети: Илларион Иванович[233 - Граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков (младший).], нынешний наместник Кавказа, тогда товарищ моего брата Бориса, и графиня Ирина Ивановна[234 - Графиня И.

И. Воронцова-Дашкова.], только что помолвленная за кн. Паскевича. Моя мать предложила графине представиться и получила от нее следующий ответ, который я и теперь помню, как все помню: «Ma ch?re Julie, ni mon mari, ni moi, ni ma fille, ni ma ni?ce, ni le pr. Paskеvitch, nous ne voulons ?tre prеsentеs ? sa majestе Soulouque I»[235 - «Милая Жюли, ни мой муж, ни я, ни моя дочь, ни племянница, ни князь Паскевич не желаем быть представлены его величеству Сулуку I» (фр.).], и проч. и проч. в этом духе. Однако впоследствии она переменила намерение и пожелала поехать к Императору. Мама ее представила. Наполеон любезно сказал ей: «Vous arrivez de Berlin, madame. Comment avez-vous trouvе le roi de Prusse?» Она ответила: «Sire, c’est toujours la m?me chose, c’est une petite boule sur une grosse boule». Он улыбнулся и сказал: «Alors c’est une brioche?»[236 - «Вы прибыли из Берлина, мадам. Как вы нашли прусского короля?» – «Ваше величество, он все такой же: маленький шарик на большом шаре».  – «Как сдобная булочка?» (фр.).] Ей так понравился этот ответ, что он сразу попал в число ее любимцев. С тех пор она везде его восхваляла, и о Сулуке не было больше речи. Вот какие пустяки способствуют общественному мнению.

Уже с предшествующего года приехала в Париж графиня Монтихо с дочерью. Она была вдова испанского гранда[237 - Имеется в виду Циприано де Палафокс и Понтокарреро, граф Теба, граф де Монтихо.], очень родовитого, но не знаю, по каким обстоятельствам лишившегося своего богатства.

Сама была ирландка, не из особенно аристократической фамилии. Говорили про нее, что она умна и что она хочет пройти в парижское высшее общество. Дочь ее, молодая Евгения, была замечательной красоты. Ею уже восторгался герцог Омальский, когда он ездил в Испанию на бракосочетание брата своего герцога Монпансье с испанской инфантой[238 - Имеется в виду Луиза-Фернанда де Бурбон.] и написал с нее портрет верхом в андалузском костюме на фоне скалистых гор.