Динамит для сеньориты

Ни я, ни мои подруги и не надеялись на такое счастье, но когда однажды в кабинете начальника засела какая-то комиссия, сердце екнуло…

За столом сидело человек шесть-семь, все мужчины и все в штатском.

– Лиза Паршина, одна из лучших переводчиц, – сказал начальник.

Поглядывая на меня, полистали бумаги.

– Хороший загар. Отдыхали?

– Да.

– Далеко?

– В Дагестане. По горам ходили.

– Хорошо ходите?

– Километров по двадцать-тридцать в день, —двое с военной выправкой переглянулись.

– Международное положение знаете?

– Конечно.

– На каких языках работаете?

Я поняла, что этот вопрос решающий. Испанский мы немного «проходили», но до знания было весьма далеко.

– Французский, испанский.

– Сказать что-нибудь можете?

– Буэнос диас… камарадас…

– А почему отвечаете на испанском?

Я растерялась и промолчала. Те двое снова переглянулись.

– Вы замужем?

– Нет.

– Семья?

– Родители и сестра. Все в Москве.

– В командировку поедете?

– Поеду.

– А если далеко и надолго?

– Поеду.

– А если в Испанию?

– Поеду.

– Хорошо, можете идти. Если нужно будет, мы вас еще пригласим. О нашей беседе никому говорить не надо.

Утром следующего дня меня и одну из моих подруг предупредили, что за нами «приедут». Часов в двенадцать действительно появилась молодая приятная женщина, сотрудница Главного разведывательного управления Красной Армии, Гуковская. Трудно сейчас сказать, в каком я была состоянии, помню только, что все происходящее доходило до меня, как с киноэкрана.

Может быть, от волнения я и заболела – началась двухсторонняя ангина, но я сделала все, чтобы не показать этого. Гуковская на машине отвезла нас в специальный закрытый магазин, расположенный в Центральном универмаге, и велела выбрать все, что нам нужно. Тут уж мы не растерялись и выбрали все – от чулок до шляпок с вуальками.

– Вам это доставят, – сказала Гуковская и отвезла нас обратно.

Часов в восемь она снова приехала, привезла нам вещи, вручила паспорта, деньги, билеты на поезд и сказала:

– Через три часа ваш поезд.

Поедете до Парижа, явитесь в наше посольство, дальше вам скажут. Об отъезде ни с кем не говорите и ни с кем не прощайтесь. Ни с кем, – и уехала.

Мы так и остались стоять с открытыми ртами и хлопающими глазами и, похоже, с такими же лицами ехали до самого Парижа. В моих документах было сказано, что я работаю машинисткой в советском консульстве в Испании.