Крыса солнце жрёт. Книга 1

Как только будете готовы принять их должным образом, известите меня. Они тут же отправятся в дорогу. С глубочайшим уважением, Ференц Сепрентос, герцог Правский, наместник Юга». Что скажете?

– Еще раз повторяю, я не знаю герцога Правского. То есть, знаю. Все знают семью Сепрентосов. В нашей части света – это известная фамилия. Но никогда мы не встречались и не общались.

Фотийон вздохнул.

– Вот и я про то же. Вы не даете мне возможности помочь вам, баронет.

– Я клянусь вам, что все так, как я говорю.

– Я не верю вам, уж извините. Вам придется это понять. Вы бы на моем месте вели себя также.

– Тогда будь ты проклят! И ты, и Кассандра, и барон! Что б вы все подохли, выродки!

– Все ясно. Ладно, я пойду. А вы, – повернулся Модест к палачам, – для верности, еще немного растяните мессира Генриха. Но не переусердствуйте. Если баронет будет все также упорствовать, поджарьте его сыну пятки. Ночью жду вас с отчетом.

Под страшные ругательства и проклятия, которыми Руперт Шульц осыпал протектора баронства, мессир Драган Янко покинул пыточную, аккуратно притворив за собой массивную дверь.

Его ждал барон Вук.

Ему было тесно на троне, но он не шевелился. Он так и не покинул зал после раздачи всех приказов. Аластор Вук-старший посчитал, что именно здесь сейчас его место. Как же все повернулось? Ведь еще пару недель назад даже не было в помине такого бардака. А теперь? Как много узнал барон, как много прочувствовал.

«Я пуст. Совершенно пуст, – размышлял про себя правитель земель Вуков.

 – К чему все эти метания? Всемогущий, зачем ты оставил меня в живых? Мести ради? Но сладка ли эта месть? Да, сладка. Я хочу видеть муки моих врагов. Я хочу видеть муки тех, кто забрал у меня любимую. Они решили лишить меня еще и нашего сына. За это я их всех покараю. Только вот облегчения не наступает. Я просто делаю, что должен. А радости нет никакой. Впрочем, какая теперь может быть радость? Я исполню свой долг. То, ради чего быть может и отправлен в этот грязный мир. А потом, наконец, уйду. Уйду к Изабелле и отдохну».

Барон встрепенулся. Он не заметил, как вошел протектор баронства.

– А, Модест, – протянул устало Аластор Вук-старший. – Я заждался тебя.

– Я предпочел бы, что бы вы называли меня Драганом Янкой.

– Опротивело свое имя?

– Нет. Но у стен могут быть уши.

– Хорошо, мессир Янко. Мне пришло письмо, – барон помахал перед лицом Фотийона листком, который он уже около часа не выпускал из руки.