Неомаг

Долго не верил, думал дурацкий розыгрыш, затуманенное болью и лекарствами сознание с трудом воспринимало действительность. А когда понял… Три попытки, неудачные, суицида. Удержали. Да и о каком самоубийстве может идти речь, когда тело до половины сковано жестким корсетом гипса.

Я выжил и выдержал этот удар и все что последовали за ним. Спасибо папа.

Полгода в лежачем состоянии. Потом мучительная терапия. Изматывающие упражнения, чтобы не остаться на половину овощем. Врачи говорили чудо. Нет, не чудо. Спасибо мама.

Бывали моменты, когда хотелось кричать от боли раздирающей нижнюю часть тела. Бывало, не было сил, чтобы плакать от отчаянья. Но я выкарабкался. Деньги были. Спасибо родителям.

Все оказались застрахованы, включая жену и дочку. Когда они успели, не знаю. Моя семья и так была не бедной, а после выхода из больницы, я был богат. Квартиры родителей и тестя оказались моими, досталась мне и еще какая-то недвижимость. Плюс акции и ценные бумаги. Передача наследства прошла не без шероховатостей, но у отца даже после смерти оставались друзей.

Адвокаты и люди со связями. Я был богат, но, Боже мой, как я был беден.

Я вышел из больницы похудевшим на 15 кг. Еле волоча ноги, приехал к родителям. Поехать домой я не мог, там все напоминало о жене и дочке –разбросанная в лихорадочной спешке одежда, бутылочки, баночки, нераспечатанная пачка подгузников. Нет, не мог.

По выходу из больницы я все время находился в квартире родителей, за исключением посещения физиопроцедур и редких вылазок за продуктами.

Находиться в ней было не так мучительно, как в нашей с Ольгой квартире. На телефонные звонки не отвечал. Дверь никому не открывал, за исключение соседки, которая была дружна с матерью, она заходила пару раз. Я был ослаблен физически и морально. Большую часть времени я спал. Когда не спалось, щелкал пультом телевизора или курил, бездумно глядя в темный экран.

Вскоре появились новые проблемы, хоть казалось куда больше?

Началось все со странного шума в голове.

Появлялся он начал под вечер, когда накатывала усталость. Дальше – хуже. Примерно через месяц голова ощутимо шумела уже в середине дня. Еще через две недели, шум начинался с утра, примерно через час после пробуждения. Поначалу я не испугался, списал на остаточные последствия травмы. Когда шум усилился – сходил к врачу. Милейший старикан, Федор Михайлович, друг отца, светил в глаза фонариком, мял голову, мерил давление. В итоге прописал таблетки.