Неомаг

– А, тебя как зовут?

– Максим. – Неожиданно для меня самого, сказал я.

Она отшатнулась от меня, одной рукой вцепившись в ворот платья, костяшки другой побелели – так сильно она стиснула дверной косяк. Уроки Деда не прошли даром, я видел все вокруг, подмечал каждую мелочь. И как в глубине вмиг посветлевших глаз блеснули слезы, и как она потянулась ко мне, совсем не старческой рукой с тонким запястьем, но сдержалась. На миг посветлевшие глаза вновь потемнели и стали непроницаемыми. Я ничего не понял.

– Вот, значит, как? – она слабо улыбнулась.

 – Закончишь, заходи чаю попьем.

Я кивнул, и пошел рубить дрова, спиной еще долго чувствуя ее взгляд. Но оглянуться и посмотреть, смотрит ли она, я почему-то стеснялся.

С дровами я расправился быстро, после Дедовых тренировок это было просто. Колун весело взлетал в еще темное небо и с хрустом разрубал березовые полешки. От привычной работы мандраж, трясший меня, прошел. Разницы, на ментальном уровне, между деревней и дедовым хутором я не почувствовал.

В голове было тихо, вокруг тоже, лишь побрехивала собака на соседнем дворе, да трещали раскалываемые дрова. Закончив махать топором, я споро перетаскал поленья в пристрой. Коровы я, кстати, не обнаружил, как и какой-либо другой живности.

Легонько стукнул, в резной наличник:

– Я закончил, Пелагея Дмитриевна.

Дверь, тихо скрипнув, отворилась. Хозяйка поманила меня рукой. Пройдя темные сени, я шагнул горницу, назвать открывшееся мне помещение комнатой было невозможно. Она была почти пуста, несколько лавок да большой деревянный стол.

Повсюду были расставлены горящие свечи, с высокого потолка, теряющегося в полумраке, свисали пучки трав. А запах! Пахло как на весеннем лугу, десятки ароматов сливались в один. Терпкий и пряный, он навевал мысли о детстве.

Пелагея Дмитриевна, налила мне густого, травяного чаю. Глиняный чайник, с отваром, был почему-то расписан иероглифами. Теплая, той же глины что и чайник, чашка приятно согревала озябшую ладонь.

Я пил, исподтишка, поверх чашки разглядывая горницу.

Напротив входной двери, в окружении икон висело большое распятие.

– Не стесняйся, – хозяйка поймала мой заинтересованный взгляд, обвела рукой горницу, – осмотрись.

Я почему-то еще больше засмущался, и постарался побыстрее допить чай. Не смотря на то, что вкус был непривычным, он мне понравился. Допив, я поднялся.

– Я пойду, Пелагея Дмитриевна, пора мне.

– Подожди, – она перехватила меня за рукав, – возьми, Дед просил.