Элохим

Мои московские друзья так и объяснили мне, коротко и ясно: «Инициатива наказуема».

– Великая правда! – неожиданно для самого себя воскликнул Элохим.

– Молодец! Теперь-то убедился, насколько я правдив?

Юноша словно заколдовал Элохима. Ему стало легко и приятно общаться с ним. Они сели на камни у входа в пещеру, лицом к городу.

– Так, стало быть, ты падший ангел?

– Ценю твою тактичность. Не назвал меня ни дьяволом, ни сатаной, ни змеем. Евреи, несомненно, самый любезный народ в мире. Вы, евреи, способны даже убить человека вежливо и любезно.

Ценю. Падший ангел! Звучит неплохо, поэтично.

– Но не сын Эл Элйона.

– Как не сын? Сам себя сделал что ли? Пораскинь мозгами. Он сотворил все. Меня, кстати, Он произвел в промежутке между шестым и седьмым днями. Специально остановил время. Я у Него старший, своего рода наследник, а вот мой близнец на одну секунду моложе. Нет у меня другого Отца. Он даже присутствует в моем имени, впрочем, как и в твоем.

– И как тебя зовут?

– Азаз-Эл!

– Азаз-Эл?

– Ну да.

Впрочем, так называют меня люди, когда ищут козла отпущения. А вообще-то зовут меня по-разному.

– А как настоящее имя?

– Ишь чего захотел! Не дозволено простым смертным знать то, что известно лишь Ему одному. И все же сделаю исключение для тебя и скажу, что оно оканчивается так: *** – Эл бен Элйон. Ну теперь-то убедился, что я Его сын?

– В какой-то мере.

– Ну продолжай сомневаться. Мне без разницы. А вот отцовство Его следующего сына будет будоражить лучшие умы долго, столетиями.

Люди потеряются в догадках. Кто же настоящий отец? Придумают всякого рода небылицы. Но истину будут знать двое.

– Кто эти двое?

– Отец и мать.

– Ну естественно, отец и мать. Кто же еще, как не они? – съязвил Элохим. – А нельзя ли поконкретнее?

– Точно хочешь, чтобы я опять получил по е*альнику.

– Не я начал разговор.

– Я не вестник. Это миссия Габри-Эла. Спросишь у него. Вы уже знакомы друг с другом.

– Ты имеешь в виду того, кто приснился мне утром. А я думал, что ты и есть он.

– Нет, просто мы не различимы. Даже родинки одинаковые.

Азаз-Эл пристально посмотрел на Элохима и понял, что тому и в голову не пришло вспомнить, на какой щеке была родинка у его близнеца.

– Лучше скажи мне, зачем тут торчишь? Иди к жене. Ты же знаешь. Она беременна.

– Знаю.

– Ну двигай тогда. Ханука в разгаре. Все веселятся, бесятся на улицах. Только ты один как пень торчишь тут. Из-за тебя и Анна страдает. А волноваться ей вредно.