Кружево дорог

И теплое чувство в груди становилось всё больше и больше, пока наконец не пролилось слезами облегчения, словно и внутри Вилы что-то растаяло и вышло этой влагой.

– Да. Очень люблю, – сказала она просто и искренне.

Девчушка, довольно зажмурилась и улыбнулась, затем уютно уткнулась ей в грудь.

– Тепленько, – сонно прошептала она, устраиваясь поудобней.

Вила, чуть выждав, поднялась с задремавшей девчушкой на руках, вышла из подвала, по пути отметив, что стены стали полностью сухими. Чтобы не подниматься на второй этаж, в спальню, пошла со своим ценным грузом на руках в гостиную.

Только фея уложила девчушку, уже сопящую в глубоком спокойном сне, на диван гостиной, как в дверь постучали: на пороге оказалась Стредни. Лесная ведьма была в этот раз в легкой блузке, без шали, с раскрасневшимися щеками.

– Ну ты, подруга, дала! Еле успела закрыться! Шаль на выброс, да и леший с ней. Вот, кстати, он новую и подарит. Ну, рассказывай, показывай, – ворвалась она в дом без стеснения легким вихрем свободной юбки.

– Вот, – только и нашла, что ответить Вила и указала на спящую девочку.

Стредни подошла, с легкой улыбкой в уголках губ посмотрела, провела над малышкой рукой, к Виле повернулась.

– Нашла значит. Хорошо, молодец, подруга, – сказала она с одобрением.

– Мир-то серый, что, не вернётся теперь? Не наберет силу опять? – спросила немного растерянно Вила.

– Мир серый? Силу наберет? Сила-то вся твоя, подруженька, куда направишь… – многозначительно ответила Стредни. – Ну, я пошла, знакомьтесь тут.

Распрощавшись со лесной ведьмой, Вила вернулась к дивану, затворила дверь в гостиную от лишних звуков, и села рядом на стул. «Моя вся сила, значит… Серый мир, выходит, тоже мой? Так, серый… На счет мира не знаю, а вот платье это никуда не годится», – глядя на одёжку девочки, подумала она.

И Вила бросилась к сундукам в небольшой кладовке, вход в которую был здесь же, и зарылась в них чуть ли не с головой. Наконец с радостным возгласом выдернула с самого дна отрез ткани: словно кусок яркого летнего луга достала, заполненного изумрудом травы и красочными вспышками цветов.

Растянула перед глазами, полюбовалась. Затем, довольно мурлыкая под нос веселенький напев, вернулась в гостиную, чтобы быть если что рядом, когда девчушка проснется. Удобно усевшись, с головой погрузилась в швейное творчество: кроила, отмеряла, наметывала. Иголка, с добавленной толикой магического проворства, так и мелькала, собирая яркую красоту в прелестную форму.