Кружево дорог

Почувствовав за плечом присутствие Яшки, Злыдня повернула голову, вопросительно взглянув ему в глаза. Тот, вдруг опять растеряв свою хозяйственную собранность, несколько сбивчиво начал: – Вот. Это качели. Можно на твоем дереве на ветку повесить. Ну и… Качаться в общем. Для тебя сделал. Ну, почти сделал.

И тут Злыдню окончательно накрыло: три дня, не забыл, бабушку лечил. А тут еще и это. Нашел ведь время среди кучи других дел. А она там чего только не надумала: и обиделась, и казней для него насочиняла. О-ёй! Злыдня чуяла, как внутри неё что-то словно рвется, распадается, размётывается.

И собирается в новое, светлое и теплое, лучащееся радостью и чем-то сладким, заставляющим замирать дыхание. Она будто на мгновение пропала во вспышке этих чувств и вновь возникла уже другой. Такое чудесно греющие знание: огромный мир и в нем есть тот, кто думает о тебе, помнит. Любит? Злыдня с на миг остановившимся дыханием бросила пытливый взгляд на Яшку. Яшка не отводил от нее горящих внутренним светом глаз. Казалось, во всем мире остались лишь только эти глаза. Всё вокруг замерло, растворилось в звенящей тишине, мгновения вдруг явили себя годами. Юным трепетным листочком по весне родилось понимание. Злыдня моргнула. Время вернуло свой бег.

– Ой… Ты поменялась, – сказал вдруг Яшка.

Злыдня, медленно поднеся руки к лицу, стала ощупывать его, руки разглядывать, чувствуя, что и во рту, с её острыми зубками приключились некоторые изменения. Принялась вертеться в поисках во что посмотреться.

– Ой, – в который раз за сегодня повторился Яшка, – Твой хвост.

Он это, пропал вроде.

Злыдня ахнула, схватила себя за место, где, собственно, хвосту положено было находиться, и даже начала подол вверх тянуть, чтобы глазами удостовериться. Яшка чего-то взор потупил и покраснел. Злыдню это остановило, она успокоилась, поправила платье. Еще раз на Яшку взглянула:

– Э-э, плохо так, да?

Яшка, не поднимая головы, несколько раз ею мотнул. Сказал наконец:

– Нет, не плохо. Мне очень нравится, – тут же в легком испуге вскинулся, – Ты не подумай! Мне и до этого очень нравилось и сейчас.

Ты вся мне нравишься. И улыбнулся.

Потом за руку взял и в дом пошли. Бабушка увидела их, разулыбалась, прям помолодела.

– Показал, внучек, да? – у Яшки спросила и к Злыдне уже обращаясь, – Ты уж, внученька прости, не знаю как теперь тебя Злыднюшкой называть – Ладушкой, разве что.

«Ладушка. Хорошее имя для того, что внутри сейчас», – подумала Злыдня и ощутила – да, и впрямь хорошее.