Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса

– Как же так, господин? – удивился Каммамури. – Неужели мы даже языки у них не отрежем? Лишимся такого чудесного лакомства?

– Некогда. Мне нужно как можно скорее вернуться в город.

– Ну хоть парочку! Пусть все удостоверятся, что мы действительно убили буйволов, наводящих страх на самых смелых охотников.

– Даю тебе четверть часа, пока Сахура будут запрягать в повозку. Возьми шикари и пошевеливайся.

Семь человек с тесаками и ножами спрыгнули вниз. Янес протянул Сахуру горсть рафинада.

– Знаешь, корнак, – произнес он, – у нас удивительный слон.

Вот уж не думал, что кумареа способен напасть на буйволов. Какой-нибудь мерг ни за что бы не стал этого делать.

– Согласен, ваше высочество, – кивнул индиец, поглаживая по голове слона, уписывавшего за милую душу сахар и булочки с маслом, которыми его потчевал Янес. – По-моему, Сахур – наш лучший слон.

– Что ж, нам пора. Я спешу, корнак.

– Сахур может бежать со скоростью лошади, главное – найти дорогу пошире.

– Тогда слезай и осмотри цепи.

Повозка тяжелая.

– Слушаюсь, махараджа. Оглянуться не успеете, как мы уже будем в пути.

Янес спрыгнул на землю и подошел к Каммамури. Тот вместе с шикари торопливо вырезал языки буйволам. Рядом уже лежала изрядная кучка: намечалось отменное лакомство.

– Поджаришь сегодня один мне на ужин, – велел португалец. – Однако не позволяй никому прикасаться к мясу.

– Как, господин Янес? Уже не желаете вареных яиц? – засмеялся Каммамури.

– Ими я начну питаться завтра, – серьезно ответил португалец.

 – Все, собирайся. Остальное пусть валяется.

– Жаль бросать столько мяса на поживу шакалам. К вечеру их тут соберется несколько сотен, а к утру от нашей добычи останутся только кости.

– Нет времени, дружище. Пора ехать.

Сахура уже впрягли в повозку. Слон шумно вздыхал и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Когда можем выезжать? – спросил Янес у погонщика.

– Когда пожелает ваше высочество.

Охотники с Каммамури забрались в повозку и свалили языки в угол, прикрыв их тряпкой от крупных назойливых мух, которыми кишат индийские джунгли.

Янес раскурил папиросу, а слон по приказу погонщика напряг все свои силы и рванулся вперед. Цепи натянулись. Огромная повозка, чьи колеса утопали в жирной грязи, не пошевелилась. Лишь на третьем рывке она неохотно сдвинулась с места и покатилась вперед. В густом лесу стояли предзакатные сумерки.

– Не думал, что мы задержимся допоздна, – сказал Янес, присаживаясь на ящик с припасами.