Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса

Из одежды шикари носили только короткие полосатые штаны, даже их чисто выбритые головы остались непокрытыми. Зато на желтых кожаных поясах висел целый арсенал двуствольных пистолей и индийских сабель, или тальваров, для отрезания буйволиных языков.

По команде махараджи[7 - Махараджа – высший титул у индусов.] охотники дружно вскинули карабины. Их лица казались невозмутимыми, хотя все понимали, с каким грозным врагом им предстоит сразиться.

– Говоришь, дружище Каммамури, что они приближаются? – продолжил беседу Янес.

– Да, ваше высочество. – Индиец сдернул с плеча карабин крупного калибра.

– Чтоб тебя, попугай! Говорят тебе, нет тут ни министров, ни придворных. Или ты вознамерился рассердить меня? Смотри, я ведь на самом деле могу велеть палачу слегка укоротить твой длинный язык.

– Что ж, ему не помешает немного поработать. Какое у него жалованье?

– Тысяча рупий в год за то, что отлеживает бока. Я же принц-гуманист. Да и Сураме моей не по душе рубить головы подданным.

– Хм… А ведь подданные вам не слишком-то преданны, господин Янес.

– Кому знать об этом, как не мне, приятель. – Португалец вздохнул. – Что ж, запасемся терпением. По крайней мере, горцы Садии искренне верны рани[8 - Рани – царица или царевна в Индии и в некоторых странах Юго-Восточной Азии.] и готовы ради нее ринуться в огонь и в воду, лишь бы сохранить ей трон, который подтачивает таинственный червь.

– Вот если бы во главе их войска встали Тигрята!

– Встанут, Каммамури, встанут.

– Хотите сказать, мы вновь увидимся с этими прославленными лесными воинами?

– Удивлен? Я уже давно думаю о них. Сам посуди. Я назначил первым министром одного достойного человека. Его подло отравили. Тогда я назначил другого. Этому подбросили в постель ядовитую змею, после укуса которой несчастный не прожил и минуты. Что завтра? У меня под подушкой окажется кобра? Или под шелковыми простынями Сурамы и маленького Соареса? Гром и молния! Если они покусятся на моих жену и сына… – Янес осекся.

Внезапно на раскинувшиеся вокруг молчаливые джунгли словно обрушился ураган. Деревья, кроме крепких зонтичных пальм, неподвластных даже самым сильным слонам, бешено раскачивались, шурша широкими листьями, с их вершин градом сыпались плоды. Казалось, в недрах леса зародилась страшная буря, сопровождаемая странным ревом.