Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса

Спустившись по нескольким лестничным пролетам, они замерли от неожиданности, увидев перед собой шесть отвратительных птиц, заоравших во все горло: «Кра! Кра! Кра!» Это были марабу, которых неизвестно по какой причине еще называют адъютантами или мудрецами.

Ростом они со взрослого человека. Голова – лысая, в пятнах парши; глаза – круглые, черные, с красной кожей вокруг. Клюв острый, длинный. Марабу способен заглотить половину ягненка или полдюжины ворон, затолкав их в свой пурпурный зоб, служащий преддверием объемистому желудку, вполне сравнимому с тем, которым обладают африканские страусы.

Тело у них белое, а крылья – черные. Когда марабу складывает их по-особенному, то кажется, будто он стоит, втянув голову в плечи, чем сильно напоминает человека, сложившего руки за спиной.

Марабу – единственные уборщики индийских городов, поэтому местные их уважают и позволяют беспрепятственно расхаживать по улицам. Встретится дохлая кошка – она тут же исчезает в жуткой воронке клюва. Встретится трупик птицы – его ждет та же судьба.

Одно движение тяжелого клюва, и все кончено. Ворон же, которых в Индии множество, марабу съедают живьем, не обращая внимания на их истошное карканье.

– Зачем Каммамури эти твари? – спросил Янес, и марабу отозвались: «Кра-кра-кра!»

– Кто его знает, – ответил Тремаль-Наик. – Уверен, наш хитрец сумеет нащупать слабое место парии.

– Карамба! Уж не собрался ли он скормить пленника птицам?

– Сейчас узнаем.

Еле отбившись от птиц, так и норовивших их клюнуть, они преодолели последний пролет и подошли к тяжелой бронзовой двери, из-под которой пробивался свет.

Ее охранял вооруженный до зубов раджпут.

Португалец толкнул створки и крикнул:

– Эй, Каммамури! Ты спишь, что ли?

За дверью открылся просторный, хорошо освещенный подвал. Пахло плесенью. Тут же, как из-под земли, появился маратха, а с ним и крысолов.

– Чем вы тут занимаетесь? – спросил Янес.

– Посмотрите сами, господин. Вот наш негодяй.

Связанный по рукам и ногам брамин лежал на заплесневелом тюфяке.

– Он заговорил?

– Молчит как рыба, – вздохнул Каммамури. – Словно язык себе откусил.

– Только этого не хватало, – буркнул Тремаль-Наик.

– Ну, кровь изо рта у него не идет, так что язык должен быть в рабочем состоянии. Просто пленник упрям.

– Может, окаменел от страха? – предположил Тремаль-Наик.

– Не думаю, хозяин. По-моему, этот тип куда сильнее и крепче знаменитого греческого советника Синдхии.