Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса

– Почему ты не присматривал за ней?

– Министры отвлекли меня. Государственные заботы, будь они неладны! За что ни возьмись, все вечно идет наперекосяк.

– Может быть, Сураму похитили? – предположил Каммамури.

С грохотом обвалилась очередная лоджия, подняв тучу пепла и искр.

– Нет. По-моему, она подчинилась какому-то приказу магнетизера.

– Мы ее обязательно разыщем, господин Янес. С нами Тимул.

– Знаю. Однако незачем тут торчать. Предоставим огню доедать остатки пира. Давайте отправимся в Рампур.

Соарес с кормилицей уже там. На всякий случай я отправил с ними охрану. Мы с вами, друзья, вошли в опасные воды, изобилующие подводными рифами.

– Нам этого можешь не говорить, Янес, – вздохнул Тремаль-Наик. – Мы поймали главаря париев из клоак. Он поведал нам много интересного.

– А что брамин? Сгорел в пожаре?

– О нет, господин Янес. Мы его вытащили. А вот марабу передохли.

– Так пленник жив? Где эта каналья? Я убью его!

– Сейчас этого делать как раз нельзя, если мы хотим узнать, кто намерен свергнуть рани с престола, – возразил Тремаль-Наик.

 – Каммамури, отправляйся с обоими пленниками в малый дворец Рампура. Чувствую, нам предстоит лицезреть их счастливую встречу. Ага, вижу, повозка и зебу уцелели? Мы с Янесом скоро вас догоним.

– Слушаюсь, хозяин, – ответил маратха и убежал туда, где ждал Сахур.

Колесница под позолоченным куполом, запряженная четверкой быков, действительно была спасена, как и слоны, которых погонщики вывели наружу, едва почувствовав запах дыма: два десятка великолепных кумареа и мергов, выдрессированных для охоты и войны.

В бою каждый такой слон стоил полка раджпутов.

Бросив последний взгляд на горящий дворец, где он провел столько счастливых дней со своей семьей, Янес вслед за Тремаль-Наиком взобрался в колесницу и крикнул вознице:

– В Рампур, быстро!

Повторять приказ не пришлось. Болезненные уколы длинного стрекала заставили зебу бежать во весь опор вдогонку за Сахуром, который уже скрылся из виду.

Временами откуда-то издалека доносились трубные звуки, но вскоре стихли и они.

Завидев царскую колесницу, толпа быстро расступалась и почтительно приветствовала раджу, однако Тремаль-Наик не мог избавиться от ощущения, что все происходило не так, как прежде. Казалось, горожане, когда-то с таким энтузиазмом праздновавшие изгнание тирана Синдхии и восшествие на престол Сурамы, отравлены каким-то ядом.