Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

– Дружище, у Тигрят Момпрачема дубленые шкуры. Что нам зубы крокодилов, змей и акул.

– Трещите, словно калао, – хмыкнул Сандокан.

– Ошибаешься, братец. – Португалец хохотнул. – Калао не трещат, а скрипят, точно несмазанные колеса.

– Твоя правда. Скрипишь, как несмазанное колесо, и никуда не двигаешься.

– Моя флегматичность сродни характеру англичан, и тебе это известно.

– Ну, поглядим, сумеем ли добраться до берега, не намочив оружия и боеприпасов. Мне не терпится вернуться к моим малайцам.

– А мне – к моим дорогим подданным, – поддержал Янес.

 – Как они там без своего возлюбленного раджи?

Один за другим они перепрыгнули через борт, прямо на трупы крокодилов, и осмотрелись. Фортуна явно благоволила нашей четверке: от отмели к берегу тянулись узкие песчаные косы, едва прикрытые водой.

– Повезло, – резюмировал Каммамури. – Но не прячутся ли в тростнике гавиалы?

– Вряд ли, – ответил Сандокан. – Эти твари чуют кровь за несколько миль. Думаю, в округе ни одного не осталось, все перебрались вверх по течению.

Тремаль-Наик перезарядил карабин, и они осторожно двинулись к берегу. Плотный песок держал хорошо, ноги не вязли. Наконец, перепрыгивая с косы на косу, между которыми тихонько журчала вода, доблестные Тигры Момпрачема и оба индийца оказались на суше. За прибрежными тростниками стеной стояли джунгли: настоящая паутина из переплетенных между собой ветвей и гигантских листьев.

Занималась заря. Звезды стремительно блекли, лесные тени редели на глазах, небо расцветало всеми оттенками розового.

Проснулись птицы, разноголосым хором приветствуя дневное светило. Меж ветвей замелькали голуби, чьи головки были увенчаны великолепными коронами из золотисто-голубых перышек. В банановой листве суетились стайки мелких попугайчиков. Крупные какаду с желтыми или малиновыми хохолками степенно совершали утренний туалет. В кронах дурианов щелкали диковинными клювами птицы-носороги, по-местному – калао, чьи немелодичные крики то и дело заставляли нервно вздрагивать обоих индийцев.

Янес и Сандокан задержались на опушке и прислушались.

– Кажется, все спокойно, – сказал первый, заряжая карабин. – Ты ведь опасался, что даяки погонятся за нами?

– Да. Тебе ли не знать их свирепый нрав. Особенно это касается лесных: ни перед чем не остановятся, лишь бы добавить новую голову на свой алтарь.

– Еще бы не знать.

– По-моему, нам следует осмотреться, прежде чем пускаться в путь.

– Поддерживаю, братец.