Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

Впрочем, заросли перца были столь густы, что колючие фрукты пружинили на лианах, отскакивали и падали в траву, лопаясь и разбрасывая во все стороны семена.

– Эй, Сандокан! – позвал Янес, завершив очередной круг. – Этот цирк у меня уже в печенках сидит. Нельзя ли как-нибудь выманить их из гнезда?

– Ты же у нас гений, вот и придумай, – усмехнулся Малайский Тигр.

– Придумал!

– Я почему-то даже не сомневался.

– Раз они не хотят спускаться, я сам отправлюсь к ним в гости.

– Хочешь забраться на дерево?

– Еще чего! Мне моя голова еще дорога.

– Тогда как?

Вместо ответа Янес направился к джекфруту, росшему ярдах в тридцати от дурианов. Джекфрут – близкий родственник хлебного дерева[47 - Хлебное дерево – крупное дерево до 20–26 м в высоту, напоминает дуб с серой гладкой корой; диаметр плода может достигать 30 см, масса – до 3–4 кг.], но его плоды так крупны, что человек не в силах поднять их в одиночку: приходится подвешивать на бамбуковые шесты и нести вдвоем.

– Давай со мной, Тремаль-Наик.

Ветки обвиты лианами, залезем повыше и утихомирим треклятых мавасов, не желающих вернуть украденное. Ты меткий стрелок и быстро отправишь воришек к праотцам.

– А мы покараулим внизу, на случай если они спустятся, – добавил Сандокан. – Согласен, Каммамури?

– Конечно. Четыре точных выстрела остановят и слона.

Португалец и Тремаль-Наик, цепляясь за свисающие побеги ротанга, с ловкостью бывалых моряков начали подниматься наверх. Сандокан и Каммамури спрятались за толстым стволом с карабинами на изготовку.

Мавасы продолжали буянить. Они визжали во все горло и били себя кулаками в грудь, точно в деревянные барабаны. Плоды градом сыпались вниз. Время от времени обезьяны швыряли дурианами в людей, но Янес с Тремаль-Наиком предусмотрительно не высовывались.

Добравшись до толстого сука, росшего почти горизонтально, португалец посмотрел на дуриан. Здесь, на высоте тридцати ярдов, он прекрасно видел, как орангутаны, свистя и улюлюкая, беснуются в своем гнезде.

Они то и дело принимались трясти ветви с немногими оставшимися на них плодами. Рыжеватая шерсть стояла дыбом, маленькие глазки злобно поблескивали, зобы раздувались.

– Какие же они безобразные! – воскликнул индиец, присоединяясь к Янесу.

– И очень опасные, – добавил тот.

– Хватит ли им пули из карабина?

– Сложно сказать.

– Они что, в панцирь закованы?

– Нет, конечно, но орангутаны могут выдержать не одну пулю.