Китай при Мао. Революция, пущенная под откос

и последовавших за этим десятилетий пышного самовосхваления членов КПК как героев сопротивления Японии роль националистов в войне игнорировалась и принижалась[24 - [van de Ven 2011] анализирует источники этих предубеждений.]. По мнению одного из наиболее проницательных критиков националистов, последние все же достигли значительных результатов на поле боя:

[Национально-революционная армия] на протяжении восьми лет продолжала вести войну против вражеских сил, которые заведомо превосходили ее по организации, подготовке и снаряжению… Полностью лишив японцев ожидаемой быстрой и решающей победы, [националисты] активно противостояли им в Шанхае, в Нанкине и на равнинах Северного и Центрального Китая, неся страшные потери [и] вынуждая японскую армию завязнуть на обширных просторах Поднебесной [Eastman 1984: 130; Drea, van de Ven 2011].

За всю китайскую кампанию вооруженные силы Японии потеряли 483 708 убитыми и 1,9 миллиона ранеными, вооруженные силы Китая – 1,3 миллиона убитыми и 1,7 миллиона ранеными [Eastman 1984: 136].

Вклад коммунистов в военные действия был крайне скромным. Согласно докладу Коминтерна от декабря 1944 г., на поле боя погибло свыше миллиона солдат-националистов при потерях в 103 186 человек со стороны 8-й Маршевой армии и несколько тысяч человек со стороны Новой 4-й армии. На коммунистов пришлось лишь 10 % от общих потерь Китая среди военнослужащих [Taylor 2011: 297–298]. По мнению одного автора, знаменитая доктрина Мао о «народной войне» была одним из «главных мифов» этого периода: «Народная война практически не применялась в конфликте с японцами» [L?thi 2008: 25–26].

Политические последствия японского вторжения

Интервенция Японии не только затронула военную сферу, но и ослабила сплоченность режима националистов. Основанное Чан Кайши государство никогда не представляло собой единую национальную организацию. Более того, не все армии Китайской Республики находились под централизованным контролем.

После изгнания коммунистов в 1927 г. Чан свернул всеобщую мобилизацию и достиг ряда соглашений с региональными военачальниками, номинально присягнувшими на верность Нанкину, сохранив за собой существенную автономию [Wilbur 1983: 719–720]. В пору своего расцвета в 1935 г. Гоминьдан напрямую контролировал менее трети административных регионов страны. По большей части националисты управляли провинциями Центрального и Восточного Китая.