Королевский порок

Своей судьбой я мог распоряжаться не больше, чем младенец в утробе матери.

– Куда? Каким образом?

– Будет лучше, если это я предоставлю решать вам и секретарю лорда Кларендона. Если не ошибаюсь, его фамилия Милкот? Говорят, в сообразительности ему не откажешь, да и неудивительно – его светлость не потерпел бы у себя на службе дурака. Советую вам передать основную инициативу в его руки. – Чиффинч выдвинул ящик стола, достал кошелек и бросил его мне. – Это на случай, если понадобятся деньги, но потом вы должны будете отчитаться обо всех расходах.

– Сэр, правильно ли я вас понял?..

– Вам достаточно понимать одно, Марвуд: тело нужно перенести. Убийство Олдерли не должно пятнать репутацию лорда Кларендона и тем более репутацию короля. Оставьте труп в каком-нибудь не слишком приметном месте, куда его мог доставить кто угодно. Учтите, что правосудие свершится в любом случае и преступница ответит за свое злодеяние, и не важно, убила она Эдварда Олдерли собственными руками или заплатила наемникам.

Мы всего лишь обставим дело так, чтобы не нарушить интересы других людей.

– Но ведь если тело Олдерли найдут в другом месте, разве вы сможете доказать причастность Кэтрин Ловетт? – заметил я.

– Не будьте тугодумом, Марвуд. Олдерли ведь не своей смертью умер, верно? И как я уже сказал, не секрет, что эта женщина ненавидит кузена, а в прошлом году она чуть не расправилась с Олдерли в его же собственном доме. Ну а бегство можно расценивать как своего рода признание в убийстве.

К тому же стоит судье узнать, кем был отец этой женщины, и в правильности вердикта можно будет не сомневаться.

Наконец Чиффинч отпустил меня. Но едва я приблизился к двери, как он вскинул руку:

– Секундочку. Знаете старинную поговорку: «Не тронь дерьмо – вонять не будет»? Так вот, это дерьмо уж точно лучше не трогать. Иначе от вони задохнемся мы все.

Глава 14

Вечером ее второго дня на ферме Мангота Кэт сидела у окна в своей комнате и глядела на раскинувшиеся за домом поля.

Смеркалось, и в темноте палатки и хижины, к счастью, не бросались в глаза так, как днем.

Вечер выдался холодным, но внизу горели всего два-три костра, хотя народу в лагере жило немало. Однако за много месяцев запасы дров успели иссякнуть. Дневной шум стих: сегодня мужчины из лагеря под руководством Израила Хэлмора строили новые жилища и укрепляли старые. Для работы они использовали гвозди и холстину, которые Хэлмор с Манготом привезли из Лондона.