ГУЛАГ

Пересекая Сибирь по пути на Сахалин, Антон Чехов встретил и описал некоторых интеллигентных ссыльных:

Большинство из них бедно, малосильно, дурно образованно и не имеет за собою ничего, кроме почерка, часто никуда не годного. Одни из них начинают с того, что по частям распродают свои сорочки из голландского полотна, простыни, платки, и кончают тем, что через 2–3 года умирают в страшной нищете…[32 - Чехов А. П. Соч. Т. 14–15. 1978. С. 27.]

Впрочем, не все ссыльные влачили тяжкое существование, не все опускались.

Сибирь далеко от европейской части России, и тамошние власти порой проявляли большую снисходительность: образованность и хорошее происхождение были в дефиците. Зажиточные ссыльные и бывшие заключенные иной раз создавали большие поместья. У знающих людей возникала медицинская или юридическая практика, некоторые открывали школы[33 - См.: Kaczynska E. P. 161–174.]. Княгиня Мария Волконская, жена декабриста Сергея Волконского, пожертвовала деньги на постройку театра и концертного зала в Иркутске; хотя формально она, как и ее муж, была лишена дворянского звания, о приглашении к ней на вечер или званый обед мечтали многие, и эти приглашения обсуждались даже в Москве и Санкт-Петербурге[34 - См. : Sutherland, Christine. The Princess of Siberia. London, 1985. P. 271–302.].

К началу XX века система стала менее суровой. Волна тюремных реформ, прокатившаяся по Европе в XIX столетии, дошла наконец до России.

Режим для осужденных смягчился, охраняли их уже не так жестко[35 - См.: Adams, Bruce. The Politics of Punishment: Prisoner Reform in Russia, 1863–1917. DeKalb, IL, 1996. P. 4–11.]. Поистине для небольшой группы людей, которые впоследствии возглавили российскую революцию, пребывание в Сибири по сравнению с тем, что пришло позже, было если не поездкой на курорт, то все же не слишком тяжелым наказанием. Политические имели больше прав, чем уголовники, и большевикам разрешалось в тюрьме читать книги, пользоваться бумагой и письменными принадлежностями. Серго Орджоникидзе вспоминал, что, сидя в Шлиссельбургской крепости, он прочел Адама Смита, Рикардо, Плеханова, Уильяма Джеймса, Фредерика У. Тейлора, Достоевского, Ибсена и других авторов[36 - См.: Волкогонов, Дмитрий. Сталин: триумф и трагедия. Кн. 1. С. 43.]. Большевики в тюрьмах неплохо питались, прилично одевались и даже могли заботиться о прическах.