ГУЛАГ

Согласно легенде, оказавшись в лагере, он был настолько потрясен плохой организацией дела, бессмысленной тратой денег и сил, что сел и написал очень подробные предложения, где точно указал, что именно не выдерживает критики в каждом из лагерных производств, включая заготовку леса, сельское хозяйство и кирпичное дело. Он опустил предложения в лагерный “ящик для жалоб”, после чего они привлекли внимание одного из начальников, и тот послал их как диковинку Генриху Ягоде, быстро поднимавшемуся по служебной лестнице в советских “органах” и впоследствии возглавившему НКВД СССР.

Ягода якобы пожелал немедленно встретиться с автором. Как утверждает один из современников (и Солженицын, который не называет источника), Френкель сам заявлял, что его возили из лагеря в Москву, где он излагал свои идеи Сталину и Кагановичу[168 - Чухин. Каналоармейцы. С. 30–31; Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. Часть третья. Гл. 3 / Мал. собр. соч. Т. 6. С. 55.]. Эта часть легенды наиболее туманная: хотя документы показывают, что в 30?е годы Френкель действительно встречался со Сталиным, и хотя Сталин пощадил его в годы партийных чисток, о посещении им Сталина в 1920?е годы сведений пока не найдено. Но это не означает, что такой встречи не было: возможно, документы просто не сохранились[169 - См.: Посетители кабинета И. В. Сталина // Исторический архив. № 4. 1998. С. 180.].

Эти сообщения косвенно подтверждаются некоторыми обстоятельствами. К примеру, быстрота, с какой Френкеля перевели из заключенных в начальники, удивительна даже с учетом царившего в СЛОНе хаоса.

В ноябре 1924?го, когда Френкель находился в лагере менее года, администрация СЛОНа уже ходатайствовала о его освобождении. Ходатайство было удовлетворено в 1927?м. Тем временем лагерная администрация регулярно отправляла в ОГПУ письма, превозносившие Френкеля до небес[170 - Hoover, St. Petersburg Memorial Collection.].

Мы также знаем, что Френкель создал и затем возглавил “экономическо-коммерческую часть” СЛОНа.

В новом качестве он постарался добиться для соловецких лагерей не только самоокупаемости, которой требовали положения о лагерях принудительных работ, но и подлинной прибыльности – вплоть до того, что лагеря стали отбирать работу у других предприятий. Хотя эти предприятия были государственными, в 1920?е годы в советской экономике сохранялись элементы конкуренции, и Френкель этим воспользовался.