ГУЛАГ

И сейчас американский ученый может выпустить книгу, где утверждается, что чистки 1930?х годов были полезны, потому что повысили вертикальную мобильность в советском обществе и тем самым подготовили почву для перестройки[7 - См.: Thurston, Robert. Life and Terror in Stalin’s Russia, 1934–1941. New Haven and London, 1996 (Robert Conquest. Small Terror, Few Dead // The Times Literary Supplement, May 31, 1996).]. И сейчас английский редактор литературного издания может отвергнуть статью на том основании, что она “слишком антисоветская”[8 - Так поступили с автором этой книги в 1994 году.

Слово "антисоветская" – прямая цитата из письма редактора. В конце концов в сильно сокращенном виде статья была напечатана в другом периодическом издании – The Times Literary Supplement.]. Впрочем, куда более обычная реакция на сталинский террор – скука и безразличие. В одной рецензии на мою книгу о западных республиках бывшего Советского Союза в 1990?е годы говорится: “Здесь свирепствовал убийственный голод 1930?х годов, когда Сталин уничтожил больше украинцев, чем Гитлер евреев. Но многие ли на Западе об этом помнят? В конце концов, смертоубийство было здесь таким… таким обыденным делом, лишенным всякого видимого драматизма”[9 - Neither Here nor There (review of Between East and West. New York, 1994) // The New York Times Book Review, December 18, 1994.].

Все это, конечно, частности: торговля сувенирами, репутация философа, наличие или отсутствие голливудских фильмов на данную тему. Но, взятые вместе, они кое о чем говорят.

На интеллектуальном уровне американцы и западноевропейцы знают, что произошло в Советском Союзе. Лагерный рассказ Александра Солженицына “Один день Ивана Денисовича” был опубликован на Западе на нескольких языках в 1962–1963 годах и получил широкое признание. Его основанная на устных свидетельствах история лагерей “Архипелаг ГУЛАГ” вышла, опять-таки на нескольких языках, в 1973 году и бурно обсуждалась. Поистине эта книга совершила в некоторых странах своего рода интеллектуальную революцию, особенно во Франции, где многие левые, прочитав ее, перешли на антисоветские позиции. В 1980?е годы, в период “гласности”, было сделано немало новых разоблачений о ГУЛАГе, и они тоже стали за границей достоянием широкой общественности.

У многих, однако, преступления Сталина не вызывают такого же физического отвращения, как преступления Гитлера. Кен Ливингстон, бывший депутат британского парламента, а ныне мэр Лондона, однажды попытался объяснить мне разницу.