Ковид-19. Реанимация

Перечитывал СМС несколько раз. Потом успокоил себя, что это нормально. Ведь есть и срочные, экстренные заявки, на которые должны реагировать в первую очередь.

Доктором скорой оказался дедушка. Он строго говорил коротко по существу, перебивал меня, требуя, чтобы я отвечал по делу. Например: «Зачем вот это?»

Я лег на каталку в карете скорой, задрал одежду и снял пояс, чтобы показать живот. Увидев его, он и потребовал объяснить.

“Зачем ты его одел?”

“Не могу без пояса и шага ступить.”

“Как долго носишь?”

На самом деле дедушка оказался добрым и опытным доктором.

Он сразу увидел перитонит. По цвету кожи живота, по опухлости. После разговора со мной он озвучил эти признаки молодой медсестре, что работала с ним. Сказал, нужно по-любому делать операцию иначе умру. В животе воспаление, внизу справа скопился гной. У меня и цвет лица нездоровый – серый. Не следовало ждать ни дня и терпеть боль. Надо сразу было звонить в скорую помощь. Рассказал, что их вызывают по малейшим пустякам. Например, порез пальца, или и кто-то поскользнулся на улице и что-то заболело. А тут серьезное дело и я потерял много времени.

Доктор спросил мой паспорт, СНИЛС. Заполнил карту, адрес проживания, телефон. Записал предварительный диагноз по результатам своего осмотра. Этот диагноз оказался очень важным впоследствии. При поступлении в больницу его не могли игнорировать, и поэтому сделали операцию. Хотя УЗИ не показало перитонит. И доктор, проводивший УЗИ в больнице города “М” (куда я поступил спустя шесть часов) обнадежил меня.

Сказал, что боли в кишечнике от ковида – обычное дело.

Доктор скорой сделал заявку по телефону. В участковую городскую больницу меня везти было нельзя. Ее переквалифицировали в ковидную. Ждали звонка от других ближайших больниц городов “Х” или “Д” о наличии свободных мест. Ответ пришел из второй. Туда меня и повезли ложить на операцию.

Окна в машине скорой помощи заклеены. Ничего через них не видно. Лежу на каталке – терплю боль.

Машина подскакивает на «лежащих полицейских», трясется на переездах. Живот отзывается болью, простреливает.

Но это еще не такая боль, что я испытывал утром до укола Баралгина. Поняв, что не смогу ехать в моем запущенном состоянии, с распухшим животом, я сделал себе укол инсулиновым шприцем в руку. Лекарство шипучее, зато имело превосходный результат. Почти полностью обезболивал живот минимум на двадцать минут. В некоторых случаях эффект длился дольше.