Ковид-19. Реанимация

Снова слышал их разговор в коридоре за дверью вполголоса: “Начали оформлять на трансплантацию? В Моники звонили?”

Минимум три раза я слышал неприятное «трансплантация». Загуглил с телефона про Моники. Оказалось, что это крупный центр в Москве и там есть центр занимающийся пересадкой органов.

Догадка, что меня не хотят лечит, а собирались разрезать на донорские органы, превратилась в уверенность. Я успокаивал себя, что еще жив (а это уже хорошо) и что могу ошибаться. Но в глубине своей души, был уверен, что разговоры про Моники касались именно меня.

Я остался без обуви и ходил в носках. Когда заглянула санитарка (к ее радости постель я уже сам застелил), она сказала, что постарается найти мне тапочки. Пожаловалась, что многие больные после выписки утаскивают с собой стаканы, тапки и полотенца. Она принесла мне черные резиновые сланцы, забытые кем-то. Я обещал обязательно их вернуть.

В палате лежал мужчина с панкреатитом. Ему ставили капельницу утром и вечером и больше ничего не делали. Он объяснил мне, в каком месте располагается поджелудочная железа.

Ровно посередине груди немного ниже сердца. Тогда я на сто процентов уверовал, что у меня точно панкреатит. До этого момента имелись сомнения. В интернете конкретно не оговаривается, где болит. У поджелудочной железы есть тело, хвост и головка. И куда боль стреляет, я не вычитал. А тут живой пример все показал.

Вот этот больной выглядел веселым и довольным. Почему? Все после операций лежат. У всех что-то удаляли, чистили, резали желудок.

А этого мужчину определили с панкреатитом в хирургию. Лежит, улыбается. Маленькая капельница утром, такая же вечером. Никаких болезненных уколов. Сидит, страдает, как бы покурить. Рассказывает: водки много выпил с друзьями. Живот заболел, а он продолжил пить. Его скрутило от боли. Любая болячка – вызывает скорую. Приехали. «Ой, панкреатит!»

Он не стесняется того, что много пьет. Держится уверенно, если не нагло. Сидит в палате и рассуждает, что не надо было еще раз вечером пить. Но он выйдет и продолжит пьянствовать.

У него над койкой располагалась штанга, с которой свисал ремень с ручкой, чтобы держаться за нее когда приподнимаешься или садишься в кровати.

У меня такой не было в “М” когда я лежал с разрезанным животом и не мог сесть. Может место такое само по себе досталось. Уже с ручкой.

Курить в больнице нельзя. Но он высовывал голову в окно туалета и таким образом дымил на улицу. Сигареты закончились. В передачке из дома сигареты изъяли.