ИМХО

Неожиданно ветки распахнулись и к домику вышел Буян. Также улыбнулся, налил себе отвара сел рядом. И сразу произнес:

– Обратно пойдешь, будь осторожен. Берлог объявился.

– А чего мне бояться, – отмахнулся я. – Со мной мой Посох.

– Что с тобой – это хорошо. И бояться тоже не след, а вот опасаться лиха всегда нужно. Берлог непростой медведь. И не шатун он даже, тут что-то посерьезней будет. Как бы кудесником Олександром этот берлог не оказался. Звери про него бают, но самому встретиться не удосужилось.

– Волхв? – я уже слышал имена волхвов и до меня сразу дошло, что речь идет о друиде. Олексанр переводится, как подобный «легу сын жреца леса» («сан» – сын; «др» -древо).

– В прошлом. А сейчас кудесник, с бубном ходит.

– А это плохо?

– Не плохо, и не хорошо. Силу он свою в амулет передал. Для себя жить пытается. Кто его знает, что у него на уме, может пособить, а может и порчу наслать. Он же правнук по женской линии, самый что ни наесть колдун.

– Это как?

– А вот так. Девка родит девку, эта вторая принесет третью, и родившийся от третей мальчик становится колдуном. Всегда так было. А колдун он не добру или злу служит, а выгоде своей. Будет ему польза – поможет, а не будет, мимо пройдет, али вообще изничтожит. Поэтому, бояться не надо, но настороже возвращайся. – И Буян замолчал, закрыв глаза.

Молчали и мы. Было как-то неловко, но прерывать его ход мыслей никто не решался. Может он думу какаю важную размышляет, а может, уснул просто.

Вспомнился анекдот из моей молодости, когда студент бежит с зачета радостный и врезается в доцента, который что-то рассказывал своему коллеге.

– Простите, – и дальше бежать, но тщетно, препод хватает его за руку и начинает отчитывать.

– Простите? Вот так просто? Да ты знаешь, что мы ученые мужы. Возможно, в ходе нашего разговора сейчас бы родилась идея, которая помогла человечеству вылечить рак или улететь к звездам! А ты что сделал своим проступком? Перебил наш разговор, убил на корню нарождающуюся мысль.

Теперь еще долго люди будут болеть и умирать, а пределы Солнечной системы при нашей жизни уже никто не увидит.

Студент в слезах, весь в раскаянии. Наконец его отпускают, и он ретируется. Профессор поворачивает к своему коллеге и говорит:

– Так, на чем я остановился? А… Та студенточка даже очень ничего и не жеманится, ножки длинные под короткой юбочкой не прячет.