Ватиканские Народные Сказки

И стратиотов шла тагма по Месе,

Путь направляя в восточные фемы.

А у Галаты дромоны стояли —

Слава и мощь Византийской державы —

Огнь мидийский готовые вылить

На моноксилы гостей нежеланных.

Звон в эргастериях с улиц был слышен.

И бык догорал неудачником греком.

I Эписодий

Пригласил муж благородный,

Что проэдром был синклита,

Двух друзей, высоких рангом,

На фиал вина с Родоса.

Первый был друнгарий виглы,

А второй – магистр оффиций.

Оба были родом славны

И севаст (к ним благоволил.

Сигму (заняв, кубки взяли —

И вино лилось рекою.

Вместе с ним лилась беседа,

С каждой чашей всё вольнее.

В час урочный наш хозяин

(Звался он Феофилактом,

Родом был из Кесарии).

Осторожно мысль озвучил:

«Император всем хорош наш —

Бел лицом, румян щеками,

Только есть один изъян в нём —

говорит как иудей он,

«р» произнося фальшиво.

Да ещё вот незадача:

Эфиопы из Аксума

Захватили весь Египет».

Поддержал его друнгарий —

Мокий, уроженец Тарса:

«Император наш, о боги,

Благосклонен, вот, к венетам.

Мне же по сердцу прасины.

Да к тому же некий варвар

Разорил уж пол-Эллады».

Наконец вступил магистр,

Славной Смирны уроженец.

(Осторожность подсказала

Выступить ему последним).

«Я, Флегонт, вам заявляю:

Император наш прекрасен —

Ходит он с осанкой гордой,

Речи говорит умело.

Был бы я ему так предан,

Если б не одна формальность:

Мы с Армении налогов

Уж давно не получаем:

Вследствие войны последней

Край под властью шахиншаха.

Но уж если откровенный

Разговор идёт, о други,

То совсем я недоволен,

Что стою от трона слева,

Хотя должен быть правее».

I Стасима

Вот и амфора

Опустошена.

План созрел у «триумвиров» —

Взять севастову порфиру,

Свергнуть кесаря долой

Иль проститься с головой.

II Эписодий

Но тотчас неумолимо

Встал вопрос: «А кто же будет,

Троном обладать вакантным?

Все хотели государство

Вознести к вершинам славы.

Вновь заговорил проэдр:

«Коль была моя идея

Может, мне и стать владыкой?

Впрочем, всё ещё обсудим».

Тут восстал друнгарий Мокий,

Взвился пылкий киликиец,

Очень власть его прельстила.

Но однако ж спохватился,

Обуздал свои порывы,

Скрыл свои улыбкой мысли —

Уж давно в столице жил он.