Неизвестный М.Е. Салтыков (Н. Щедрин). Воспоминания, письма, стихи

Александр Львович Боровиковский

17

Вы отсутствуете из Петербурга в самое горячее время. В музее Лента появилась девица Виолетта, без рук, которая рисует ногами. Ноги без перчаток; выше колен надето трико, так что видны только ягодицы, но больше – ни-ни. Сверх того в том же музее показывают мужчину Антона, без рук и без ног, который делает детей… угадайте чем? И когда нужно демонстрировать, то с дозволения об‹ер-›полициймейстера приводят к нему девицу Виолетту, и через три-четыре минуты ребенок сделан!

Что касается до того, каким образом Эвель Утин сделался христианином[68 - Подразумевается принятие 3 мая 1882 г.

т. и. «Временных правил», ограничивавших права евреев на выбор места жительства. «Правила» касались проживания евреев в сельской местности в пределах черты оседлости и не распространялись на вопросы веры, но Салтыков переносит ситуацию на петербургскую почву, разыгрывая сюжет крещения еврея. В анекдоте фигурируют члены семейства богатого купца И. О. Утина, причем речь идет о николаевских временах (А. П. Галахов был обер-полицеймейстером Петербурга в 1847–1856 гг.). В тексте выразилось ироническое отношение писателя к религиозному обращению как верноподданической акции. Эвелем (Авелем) именуется, вероятно, второй из шестерых сыновей Утина – Яков Исаакович (1839–1916), достигший чина тайного советника, что было возможно только при условии крещения.], то настоящая правда всей этой истории представляется в след‹ующем› виде. Старый Исаак, побуждаемый обер-полициймейстером Галаховым к выезду из Петербурга, не решился, однако ж, лично познать свет истинной веры, а пожертвовал сыном Эвелем, при котором и полагал навсегда поселиться в Петербурге, в качестве родственника (это дозволяется). Пригласили протодиакона из Исакиевского собора для наставления Эвеля в правилах веры, но протодиакон, вместо «Начатков», принес колбасу, сказав: довольно с тебя и этого. И когда Эвель съел колбасу, то сейчас же сам от себя прочитал «Богородицу». После второй колбасы – прочитал «Отче наш». Тогда протодиакон принес третью колбасу, полагая, что, съевши ее, Эвель прочтет «Верую», но как ни старался Эвель произнести «И во единого господа нашего Иисуса Христа» – не мог. И когда пришел протодиакон, то, вместо исповедания веры, прочитал ему «Боже, царя храни». Протодиакон был приятно этим изумлен и, сказав «это, пожалуй, еще лучше», свел его в кухню и посадил в кадку с водой: ныряй! Причем оказалось, что Эвель не только обрезан, но златообрезан.