Миг и вечность. История одной жизни и наблюдения за жизнью всего человечества. Том 3. Часть 5. За Великой Китайской стеной

Оставался трезвым как стеклышко.

Естественно, мы уже до встречи с Урхо были наслышаны о питейных аппетитах и талантах финнов. В частности, о пьяных дебошах туристов из страны Суоми в Ленинграде. Но наяву впервые столкнулись с финским феноменом в поезде Пекин – Москва. И это выглядело впечатляюще. Многие последующие годы Урхо оставался в нашем сознании абсолютным чемпионом мира в дисциплине, которая в шутку зовется игрой в спиртбол.

Общались мы в поезде и с другими колоритными типажами. Некая финская старушка так возбудилась при виде небесно-голубого озера Байкал, что разделась почти догола и в таком виде бегала по коридору.

Спецгруппа, состоящая из проводников и дежурного милиционера, еле ее скрутила и облачила в пальто.

Датчанка пыталась расплатиться в вагоне-ресторане персональным чеком. Работники советского общепита и слыхом не слыхивали, что такое чеки. Требовали наличные. Они отсутствовали. Начальник поезда, наш старый знакомый Анатолий Васильевич, послал радиограмму на следующую станцию.

Там датчанку в порядке большого исключения обслужили представители Госбанка под присмотром местного уполномоченного КГБ.

Пассажир-немец, тоже из нашего вагона, по ошибке впрыгнул на сибирской станции в чужой поезд. Его умчали куда-то на юг, в Казахстан, в районы, запрещенные для посещения иностранцами. А в тамбуре нашего вагона остался стоять велосипед немца, прикованный к поручню. Проводники всю дорогу матерились: в Москве им предстояло найти инструмент, чтобы отцепить велосипед.

В Новосибирске отстал от поезда швейцарец. Он застрял в очереди за какими-то экзотическими с его точки зрения консервами. Иностранца доставили на следующую станцию на военном вертолете.

Два советских мальчика тем временем украли шесть рублей у соседа по купе, инвалида Великой Отечественной войны. Их изобличили, и они дали письменное обещание больше никогда не воровать. Однако при высадке из поезда на уральской станции из их сумки выпала банка селедки, украденная у того же инвалида уже после письменного покаяния.

К американцу-ученому и его невесте-певице подсел профессиональный картежник. Заокеанские гости проигрались в пух и прах. Даже сумку с одеждой проиграли.

Еще один американец возвращался после годичного преподавания в вузе китайского города Сиань. Он много интересного рассказывал о КНР и все время сравнивал китайскую действительность с тем, что видел на сибирских просторах.