Миг и вечность. История одной жизни и наблюдения за жизнью всего человечества. Том 14. Часть 19. Смена ритма

Такая командировка в те годы была неслыханной удачей. Некоторые сотрудники МИДа готовы были пойти на фиктивный брак, лишь бы получить такой дар судьбы. Командировка меня абсолютно не трогала, а точнее, я бы очень хотела работать в США, но при условии других семейных отношений. Если бы я не любила Женю, мне бы было все равно, как он ко мне относится, как себя ведет, подошла бы по-деловому и с легкостью поехала бы в Сан-Франциско, но… все это было мне не по душе.

Я подала заявление в суд на развод. Помню только, что Женя, не соглашаясь на развод, произнес такую фразу: «Осталось еще умереть в день рождения…» Дело в том, что суд назначил развод на 14 марта 1972 года (а 16 марта – день нашей свадьбы).

Петр Игнатьевич, приехав в Москву в командировку, позвонил мне и попросил не подавать на развод. Я тогда согласилась, но просила его поговорить с Женей, чтобы обстановка в доме была хоть мало-мальски приемлемой, позволяющей мне работать над диссертацией. Прошедший год показал, что этого не получается.

Дальше… Помню уговоры Жени… ссоры, примирения, серьезные обещания все изменить. Мама и папа в мое решение не вмешивались до тех пор, пока я не спросила совета, что делать.

Сегодня, 5 ноября, – день памяти бабушки, это был ее день рождения. Я весь день ее вспоминала. Царствие ей небесное!

Помню, мнение было примерно такое: «Ты можешь полететь в Сан-Франциско, вам с Женей следует попробовать пожить на расстоянии от родственников. Если ничего не изменится к лучшему, ты в любой момент возвращаешься в Москву – билет же у тебя обратный есть.

Попробуйте еще раз наладить свои семейные отношения».

Совет папы казался обоснованным, ведь, невзирая на постоянные обиды на мужа, я его любила, хотя из-за этих обид вообще на данную тему и думать перестала. Считала, что поведение Жени – это месть любой женщине, которая окажется рядом с ним в связи с изменой ему С. Музыкиной. Ведь, видимо, он очень ее любил. Что еще я могла тогда думать? Что меня Женя не любит, что он по-прежнему влюблен в Музыкину.

Очень серьезно переборов себя, перешагнув через все обиды и огорчения и, теперь я так думаю, все же любя Женю, невзирая на все неприемлемые для меня условия семейной жизни, я согласилась лететь в Сан-Франциско.

Начались сборы, хлопоты, новые заботы. Я совсем не представляла, что мне нужно взять с собой, да и брать-то особенно было нечего. Мы были достаточно бедны, выбирать было не из чего.