Во мрак

Бордюрщик с противоположной стороны вскочил, потрясая кулаками:

– Старикана этого прям тут решать надо было! Или в заложники!

– Никто никого на территории торгового кольца решать не будет! – подал голос коротышка в очках. – Да и заложник из него не ахти какой. Думаете, случайно парламентером старика прислали? Лучше давайте вместе подумаем, кто бы мог устроить подобный взрыв. Может, у кого есть какие соображения на этот счет?

Центральный зал Сенной в очередной раз взорвался криками. Добрая половина делегатов обличающе тыкала пальцами в соседей, оскорбления лились непрекращающимся желчным потоком.

– Мазуты, кто ж еще! – надрывался седовласый бордюрщик, бешено вращая глазами. – Только они могли бомбу смастерить!

– Чушь! – отмахивались те. – Это попросту невозможно в наших условиях!

– Веган это! – грохотал головорез с Кирзы. – Они больше всех на поверхности шарятся, могли и ракетную часть какую обнести!

– А я говорю, с Альянса спрашивать надо!

– Во всем виноваты коммуняки!

– Бордюрщиков к ответу!

Прилагая титанические усилия, Пантелей Громов в который раз пытался утихомирить спорщиков.

Увлеченные перепалкой, делегаты не обратили внимания на одинокую фигуру, покинувшую лобное место. Таран услышал достаточно и теперь направлялся прочь со станции. Предстояло подготовить их с Глебом убежище к возможной атаке беженцев с Вавилона – замаскировать раструбы вентиляционных вытяжек во дворе больницы, усилить гермодвери…

– Погоди, сталкер.

Таран обернулся, остановившись у спуска с платформы. Возле входа в служебные помещения стоял начальник Сенной, Виктор Терентьев. Руки, как обычно, сложены на груди, мешки под глазами от хронического недосыпа, сметливый взгляд из-под кустистых бровей. Сталкер слишком хорошо знал этот взгляд. Оценивающий. Расчетливый. Недаром Терентьева прозвали Тертым.

– Зайди, побалакаем. – Виктор сделал приглашающий жест и первым нырнул в коридор с обшарпанными стенами.

Предчувствия подсказывали, что предстоящий разговор не сулит ничего хорошего. И все же, Таран двинулся следом, косясь на лохмотья старой краски, покрывавшей стены подобно струпьям облезлой шкуры. Серый, в потеках, потолок также не добавлял красоты. Терентьева, похоже, такие мелочи абсолютно не волновали. Не до эстетики, видать. Бизнес всегда на первом месте.

Каморка начальника не отличалась особой роскошью.