Женщины Абсолюта

Сознание исчезает,

Остается ничто —

Физическое, духовное и метафизическое

Сливаются в Ничто [13 - Здесь описаны стадии практики контроля дыхания, где «солнце» – прана, «луна» – апана.].

* * *

Загрязнения моего ума были стерты, как пыль с зеркала,

И я достигла знания Себя.

Я узрела Его, пребывающего во мне:

Он – все,

Я – ничто.

* * *

Теперь я узрела текущий поток —

И больше не вижу ни берега, ни моста.

Теперь я узрела цветущий куст —

И больше не вижу ни роз, ни шипов.

* * *

Труден был мой поиск Себя.

Но теперь я знаю: нет «достигшей» скрытого Знания через усилие.

Поглощение «я» привело в обиталище нектара —

Чаши наполнены до краев,

Но некому пить.

* * *

Ни речи, ни ума,

Ни проявленного, ни трансцендентного

Нет здесь.

Йогическому безмолвию нет места здесь.

Здесь не живут ни Шива, ни Шакти.

Обнаружь то, что остается, —

Таков мой совет.

* * *

Нет ни «тебя», ни «меня»,

Ни «медитации», ни «объекта медитации».

Вседеяющий забывает «Себя».

Слепой найдет это бессмысленным.

Мудрый становится одним с этим высшим состоянием.

Традиционно учения кашмирского шиваизма передавались лишь немногим избранным. Лалла стала первой женщиной, ставшей открыто говорить об этих практиках широкому кругу людей на местном языке кашмири.

Лалла критиковала элиту, впавшую в гордыню от своих достижений в области эрудиции.

Их ученое знание традиции кашмирского шиваизма, как она говорила, отнюдь не гарантирует подлинное прозрение, подлинное постижение. Сама же Лалла оставила все писания позади и сосредоточилась на непосредственном переживании того, что стало лишь предметом усложнения и дискуссий у ученых мужей. Ценя непосредственное переживание превыше святых доктрин, она была совершенно терпима к религиозным практикам, иным, чем ее собственная, и не относила себя ни к какой секте или религии. В своих стихах она призывает практикующих не разделять на «индуизм» и «мусульманство», поскольку истинная реальность превыше конфессиональных и сектантских разделений.

Твоя Суть может быть названа Шивой,

Кешавой, Махавирой, Лотосорожденным (или) Буддой.

Какое бы имя ни давалось,

Пусть оно освободит слабого человека, подобного мне,

От недуга связанности мирским.