За горизонт

– А я-то думаю, что он заведенный такой? Волком смотрит, слова не скажи… – путеец принялся задумчиво мять в руках многострадальный шлем.

Хирург воровато оглянулся, подмигнул пацаненку и вытащил из-за пазухи плоскую фляжку с облупившейся по краям краской.

– Будешь? – предложил он старику.

– Ох, смотри, паря, застукает тебя командир за этим делом, да «снимет с поезда». Штрафом не отделаешься.

– Ну, как хочешь, – Безбожник запрокинул голову, шумно глотая.

Еще секунда, и фляга исчезла под полой ватника, словно карта из рук иллюзиониста.

– Я в свое время так же психовал, – продолжил он, утершись рукавом. – Когда пациент на моих глазах копыта откинул. Прямо на хирургическом столе.

– Бывает… – вздохнул Мигалыч.

– У меня не было. Ни разу. До того случая…

Теперь и Аврора повернулась в сторону собеседников, ловя каждое слово. Но врача уже понесло, и лишние уши не могли остановить поток рвущихся наружу признаний.

– Я ведь первое время и в подземке продолжал практиковать.

Работы – непочатый край. Только успевай кромсать. Аппендициты, пулевые, переломы… Вскоре с обезболивающим проблемы начались. Сталкеры таскали кое-что с поверхности, но разве ж напасешься… Стакан браги вместо анестезии, кляп в зубы – и вперед… А как работать, когда он бьется перед тобой, надрывается, будто режут его?! Хотя, почему «будто»… Ну, я и сам стал на грудь принимать. Для храбрости. Чтобы не слышать их, болезных…

Глядя на постаревшего разом, осунувшегося рассказчика, Глеб вдруг остро осознал всю тяжесть груза, что взвалил на свои плечи Таран, открыв огонь по приморцам.

В этот момент мальчику вдруг стало нестерпимо стыдно за брошенные в порыве гнева слова. Однако тихий надтреснутый голос вернул его в реальность.

– День тот отчетливо помню. Ровно год после Катастрофы… Растолкали меня, под белы рученьки – и в операционную. А они, родимые, пляшут с перепою! Пальцы не слушаются, хоть тресни! И ведь, как назло, медлить нельзя ни минуты… Мужика привезли с проломленной черепушкой.

Можно сказать, повезло бедолаге. Осколок височной кости вытащить, и побегал бы еще по земле грешной…

Безбожник вдруг закрыл руками лицо, прерывая сбивчивый монолог, и принялся качаться взад-вперед. На виске рельефно проступила пульсирующая синяя жилка.

– Не сдюжил я, братцы… Подвели ручки-то… Вот этими самыми руками я его и угробил…

Врач с ненавистью уставился на дрожащие пальцы, сжал в кулаки до хруста и снова затих, теперь уже надолго.