За горизонт

Пешеход словно понял, что решается его судьба, поскольку с мольбой во взгляде уставился на Тарана, безошибочно угадав в нем главного. Тот медлил, взвешивая все за и против. Ведь от каждого решения теперь во многом зависели судьбы доверившихся ему людей. Глеб с интересом наблюдал за внутренней борьбой, вопреки стараниям отца отразившейся на угрюмом лице. После инцидента с приморцами Таран стал заметно осторожнее, старался продумать последствия каждого действия на несколько ходов вперед. Того и гляди прозвище менять придется…

– Самуил Натанович, объясни тут новенькому, что к чему.

И займись все-таки его ногой. В моем отряде отстающих быть не должно.

Безбожник дернулся, впервые за последние двадцать с небольшим лет услышав собственное имя – слова, затронувшие некие потаенные струны в его зачерствевшей душе. Пересохшие губы дрогнули, взгляд заблестел, а привычно ссутуленные плечи медленно развернулись. Все верно. Теперь он не какой-нибудь забулдыга с мутной кличкой, а врач экспедиции, которому нужно беспрекословно подчиняться, когда дело касается здоровья экипажа.

Когда наемник вслед за Мигалычем полез в водительскую кабину, от внимания Глеба не ускользнуло, как Геннадий одобрительно кивнул приятелю, отдавая дань проявленной смекалке. Мальчик непонимающе смотрел то на мутанта, то на ухмылявшегося из своего угла Индейца, пока Аврора украдкой не толкнула его в бок, тихо шепнув:

– Гляди…

Безбожника будто подменили.

От прежнего, расхлябанного и уставшего от жизни недочеловека не осталось и следа. Его место занял энергичный, уверенный в себе профессионал. За считаные секунды врач развил кипучую деятельность, загромыхал склянками и жгутами, скупым отточенным движением взрезал истрепанный комбез Пешехода по краю разрыва.

– Ну-ка, голубчик, извольте закатать штанину! – строго заявил хирург глухонемому пациенту, затем, спохватившись, пояснил жестами. Фляга со спиртным, выскочив у него из-за пазухи, громко стукнулась об пол.

Замерев с ватным тампоном в руке, Безбожник уставился на отливающие тусклым серебром бока, помрачнел разом.

– Натаныч, анестезию потерял! – ляпнул Индеец, тут же смешавшись под осуждающими взглядами остальных.

Аврора, Глеб, Дым, став невольными свидетелями неудобной сцены, затаили дыхание, ожидая развязки. Происходившая с врачом метаморфоза, мучительная, рвущая душу изнутри, закончилась неожиданно.