За горизонт

Выстроившиеся вдоль пустынных улиц дома выглядели абсолютно безлюдными. Ни единого отблеска костра, ни следов на заметенных снегом тротуарах, ни эха одинокого выстрела – город был мертв, без своих хозяев давно превратившись в окаменелый скелет, скалящийся на нежданных визитеров бетонными клыками-руинами.

– Дальше опасно, – подал голос путеец. – Завалы повсюду. Можем застрять.

– Возвращаемся к реке? – в голосе Глеба сквозило разочарование.

Но Таран опять медлил с решением и после непродолжительных раздумий вновь потянулся за противогазом.

– Пешочком попробуем. Глядишь, накопаем что-нибудь. Ведь должен был хоть кто-нибудь уцелеть?

На сей раз вышли усиленным составом. Каждому хотелось хоть немного размять ноги после длительной поездки. Даже Аврора – и та напросилась. Пешеход, не желая показаться слабым звеном, бодро ковылял вслед за остальными, несмотря на боль в перебинтованной ноге. Сторожить «Малютку» с готовностью вызвался Индеец. Парень с самого утра пребывал не в лучшем настроении, особенно после посудомоечных процедур, и «шататься по каменюкам» желания не изъявил.

Какое-то время, озираясь по сторонам, группу вел Таран, но спустя пару кварталов Мигалыч вдруг прибавил, обойдя опешившего командира, и целенаправленно двинулся к площади, маячившей за руинами девятиэтажного панельника.

– Эй, батя! Ты чего там увидал-то?

– Я узнал это место! Узнал! Улица Моторостроителей!

Старик, не оборачиваясь, призывно махнул рукой и, чуть ли не срываясь в бег, устремился прямиком в прореху между полуобвалившимися стенами.

Первым достигнув открытого пространства, он замер на месте, разглядывая нечто, пока еще недоступное взорам отставших членов отряда.

Когда Глеб сотоварищи поравнялся с путейцем и смог наконец насладиться открывшимся зрелищем, от нахлынувших эмоций перехватило дыхание. Посреди площади, опоясанный каскадом многоступенчатых лестничных маршей, возвышался внушительный постамент в форме наклонного параллелепипеда, а на нем… воспарив над домами, рождая нереальное ощущение стремительного движения, застыл в вечном полете настоящий самолет.

Сглаженные обводы корпуса, размах стреловидных крыльев, таинственное, во всю длину фюзеляжа, слово «АЭРОФЛОТ» – все поражало в этой остроносой железной птице, невольно заставляя проникнуться уважением к молчаливому пришельцу из другой эпохи, а также силе человеческого гения, способного создавать подобные шедевры.

– «Ту-104», – благоговейно произнес старик.