За горизонт

Таран выждал и, лишь убедившись, что сын выговорился, устало потянулся, выпрямляя затекшую спину.

– Что харчи таскает – плохо, конечно. – Сталкер покрутил в руках грубо вскрытую банку. – Оголодал, видать, пока скитался, но это дело поправимое. Повлияем. Исправится. А насчет остального… Пока это не более чем подозрения и, заметь, ничем не подтвержденные.

– Но ведь…

– Глеб, – перебил наемник, – сейчас я не просто твой отец, а глава экспедиции. И, как глава экспедиции, именно я решил зачислить Пешехода в команду.

– Я всего лишь пытаюсь предупредить! – вскипел пацаненок.

– И я благодарен тебе за это, – немного смягчился Таран. – Я принял твои опасения к сведению, но и ты не забывай о том, что сейчас услышал. А теперь иди спать. Поздно уже.

Мальчик порывался сказать еще что-то, однако, наткнувшись на строгий, но успевший стать родным взгляд, передумал, молча поднялся с кресла и юркнул в ходок.

* * *

А наутро случилось то, что не могло присниться и без того расстроенному Мигалычу даже в самом страшном сне, – восьмисотсильный дизельный двигатель, сердце многотонного ракетовоза, не завелся. Не заурчал на холостых оборотах, не закашлял выстуженным за ночь нутром ни с первой, ни со второй попытки. Старик кудахтал и квохтал, бегая вокруг закапризничавшего не ко времени агрегата подобно заботливой наседке, однако все его усилия пропадали даром. Причину поломки с наскока определить не удалось.

От помощи Глеба Мигалыч наотрез отказался – взыграла профессиональная гордость. Поэтому, пытаясь быть хоть чем-нибудь полезным, паренек подхватил с пола ведро и направился к выходу во внешний кузов, набрать свежевыпавшего снега для водоочистительной установки. Украдкой косясь на притихшего в углу Пешехода, он едва не столкнулся с Индейцем, преградившим дорогу возле шлюзовой камеры. Не проронив ни слова, обладатель патлатой шевелюры забрал ведро и скрылся за гермодверью, даже не потрудившись нацепить противогаз.

Глеб лишь пожал плечами. Видимо, Индейцу наконец-то стало стыдно за вчерашнее безответственное дежурство, и теперь он не меньше остальных пытался угодить стремительно мрачнеющему командиру.

Реанимировать «Малютку» удалось к полудню. Ликующий возглас Мигалыча не услышал разве что глухонемой новобранец. Следом донесся радостный вопль Геннадия, прикрывавшего старикана с крыши.