За горизонт

Казалось, еще мгновение назад взгляд ласкали умиротворяющие виды зимней Волги – простершееся до самой излучины белоснежное полотно, покатые берега в поросли усохшего до неузнаваемости ивняка и зависшие неподвижными громадами кучевые облака, разглядывать подолгу которые не позволял слепящий дневной свет. Но вот бахрома свисающих до земли веток-плетей заколыхалась под порывами ветра, что стремительно набирал силу, поднимая в воздух все новые порции мельчайшей ледяной взвеси. Пелена туч затянула небосвод от края до края, на разогретую броню упали, истаивая струйками пара, первые пушистые хлопья снега.

Еще немного, и снегопад обрушился на тягач плотной стеной, залепляя обзорные стекла и фары, лишая и без того напуганных внезапной непогодой путешественников какого-либо обзора.

– Настоящий буран, туды его в качель… – Мигалыч отчаянно щурился, пытаясь в творящемся за окном бедламе не потерять из виду серую полоску берега. – Может, переждем? А то, не ровен час, сослепу булыган какой поймаем или в пойму угодим…

– Не накличь! – потянувшись к рации, Таран глянул в сторону штурманской кабины.

 – Самуил Натанович, что там проводник наш думает, до города дотянем?

Из-за плохой видимости в запорошенном оконце удалось различить лишь силуэт съежившегося на заднем сиденье Пешехода. Парень вызвался показать дорогу до самого завода, поскольку, как оказалось, уже наведывался в Ярославль по заданию Ордена. Со слов бородача, город пустовал долгие годы и надеяться повстречать там выживших не стоило.

С тихим щелчком зашипела внутренняя связь, из динамиков донесся хрипловатый голос Безбожника:

– Говорит, скоро уже. Как в мост упремся, на берег свернем. А там и завод недалече.

Выглядывая из-за спины отца, Глеб всматривался в белесое марево впереди, но, как ни старался, ничего, кроме бесконечного мельтешения густых снежных хлопьев, разобрать не мог.

– Я вот чего не пойму, – решился, наконец, мальчик. – Если Пешеход в Ярославле уже бывал, как в одиночку такую дорогу осилил? Снег, морозы… Хищники, в конце концов…

– Раз город мертвый, то и зверью здесь делать нечего, – поделился соображениями Таран, не отрываясь от карты.

 – Да и проще одному пройти, не привлекая внимания. Сам ведь знаешь.

Все это Глеб конечно же понимал, но тщедушный бородач и образ бравого сталкера-одиночки упорно не вязались друг с другом в его воображении. Тем более, учитывая врожденную глухоту Пешехода.